Тогда вставай. Атака!
Обессиленное тело не слушалось и я с трудом поднялась на ноги. Даже руки не предложил! А еще аристократ называется…
* Меня защищает тень (норвеж.)
7.4. Данстор
В кабак с приятелями — отметить успешно сданный экзамен — Данстор не пошел, сославшись на плохое самочувствие.
— Перенервничал поди, да еще без повода! Вот здоровье и поправишь! — посмеивались сокурсники. — Тебе-то не пришлось за каждый балл наизнанку выворачиваться!
Там, в подворотне, Данстор насилу унял колотившееся сердце и еле успел спрятаться за пеленой тьмы от проходившего мимо торговца сладостями.
Не разбирая дороги, он вышел обратно к центральной площади Ровеля, где был подхвачен толпой радостных студентов. Отшутившись, он все же оторвался от них. Боялся, что вино вытащит на поверхность то, о чем он пока старался не думать, или хуже того — развяжет язык.
В первый день каникул извозчики неохотно ездили по вечерам в Академию, так что ему и еще двум старшекурсникам пришлось изрядно доплатить.
Наконец, оставшись один в комнате общежития, благо сосед-зельевар тоже уехал в Ровель, Данстор дал волю чувствам.
Что он натворил?! Такара, такая милая, добрая, отчаянная… Он мог придумать что-то другое, упросить ее остаться в Ровеле, снять комнату, найти работу — любой другой способ, чтобы остаться с ней рядом после неожиданного признания. Но какой-то чужой голос в голове перебил: она и осталась рядом, только навсегда. В ее жизни не будет больше проблем и метаний.
Неизбежных семейных ссор, если она посвятит себя тебе. Орущих детей, усталости, старения. Ты всего лишь пролистнул ненужные страницы со скучным однообразным описанием пути.
Мысль была убедительной. И Данстор, глубоко вдохнув, обратился к магии. Его серый кокон увеличился в размерах чуть ли не вдвое, а к красным боевым искоркам добавился нежно-голубой вихрь — магия воздуха.
Дальнейшие эксперименты показали — это не временное наполнение чужой силой, весь его магический резерв возрос.
Даже воздушная магия, будучи использована подчистую, восстановилась за день до прежних объемов.
Забылись жаркие губы, стерлось из памяти лицо, Данстор отдался своей истинной страсти — учебе. Всю неделю каникул он безвылазно провел в библиотеке, заслужив таким усердием и бережным отношением к книгам неслыханную поблажку от библиотекаря — допуск как у второкурсника.
Он сосредоточился на своей основной, темной магии.
