В круглом зале под небом было несколько входов, и одновременно с трех сторон величественно и молчаливо вошли семьи. Все наконец здесь и круг служителей сомкнулся кольцом за спинами участников-вершителей судьбы, замерцала магия, скрепляя звенья. Кормить, я так понимаю, начнут не скоро…
Все собранные, серьезные. А у меня мысль все та же — что я тут делаю? Кто бы мне ответил… Может, Вы, Ронард?"
"Его светлость среди вошедших и искать не нужно: взгляд сам, словно магнитной стрелкой, устремился к высокой фигуре. Тот перехватил, вспыхнули стальным огнем глаза, озарились затаенным жаром.
Он только для меня — тот жар, я знаю. И снова накатило счастье. Вам и делать ничего не нужно — сама увидела, сама прочла. Еще несколько последних дней я буду наслаждаться этим сном здесь, во дворце, вместе, с Вами, прежде, чем с нырну головой в тот черный омут…
Расселись вокруг каменного стола. Я оказалась между Мексой и Анхельмом, и те, не сговариваясь, взяли меня за руки. Напротив император Нердес, решительный, хмурый, ни тени прежнего благодушия.
Похоже, права унвартка: Империя крепко задумалась над тем, продлять ли договор. Сейчас он выгоден коварной Самаконе, Империи не очень.
Его супруга Анневьев все так же приветлива и кротка, но бросила несколько беспокойных взглядов на мужа, тоже почувствовала неладное. Если Империя откажется от договора, то что?.. Она ведь сможет объявить войну, а это для всей страны удар. Война — это страшно. Это голод, это кошмар любого, бессмысленные смерти. Надеюсь, не дойдет.
Один Аландес среди своих сидел расслабленно, кривил усмешку, в глазах читалась плохо скрываемая радость.
А ты чему радуешься, принц?
Впрочем, шах Джемрен тоже не походил на человека, сильно озабоченного результатом встречи. Уверенный, улыбчивый. Но если я все верно поняла со слов Мексы, то он должен быть взволнован больше всех. Договор, в первую очередь, нужен Самаконе. Те не хотят войны. По крайней мере, не открытой. Их устраивает текущее положение дел. Тем более, Лес больше дружен с нами, с Империей.
Но он был так спокоен, словно уверен — впредь все останется так же, а то и лучше будет. И договор останется. Что-то припрятал в рукаве?
Нет, наше дело с Хельме молчать и не отсвечивать, мы здесь случайные фигуры. Перед правителями по толстой стопке листов в бархатных папках, в центре стола песочные часы. Минут на двадцать по моим прикидкам; видимо, с последней песчинкой и прекратится старый договор, наступит время для подписания нового. Все торжественно молчали.
