В следующий миг уже, не раздумывая, шагнул в портал, артефакт сам задал вектор. А уж что случилось следом — в страшном сне представить не мог.
— Не-ееет! — сама не своя закричала Ардина и ринулась к мерзкому упырю, пронзенному магическим клинком, отталкивая Ронарда."
"Ронард так и застыл, не понимая такой реакции. Под даром убеждения? Вне всяких сомнений! Воракис еще что-то хрипел напоследок, а та нависла сверху, словно мысля защитить, ловя каждое слово…
— Ардина! Ардина, ты не в себе!
К гроршам Воракиса, тот уже не сможет дать отпор — Ронард не пожалел единственную свою искру Света Изначального, пустил по сердцевине белого клинка.
Это человеку она способна остановить кровь и даже затянуть нанесенную рану, а для нежити — мгновенная смерть.
Обнял дрожащую фигурку за плечи, но даже сдвинуть не смог — вцепилась в кресло отчаянно, сопротивляясь, ловя предсмертные хрипы.
— Ардина, все! Все кончено! Тебя сейчас отпустит, посмотри на меня, ну же!
— Вы не понимаете… — Ардину била крупная дрожь.
— Он же убьет вас… всех вас убьет…
Повернулась наконец, но взгляд не туманный, как оно обычно при ментальном воздействии бывает, а ясный, осмысленный. И панический ужас в глазах. Не от присутствия вампира — от его смерти.
— Он уже мертв, Ардина! Все, все закончилось, — прижал к себе крепко, не давая вырваться.
— Убьет… всех, — уже еле слышно шептала, впадая в оцепение. — Только Воракис мог… а Вы его убили… зачем… он бы ничего мне… зачем…
Ардина несла полный бред, бессвязно бормотала, это от шока.
Но от последних слов вдруг стало не по себе. Обратно во дворец, все остальное потом! Сначала к лекарям и не дай боги…
Иначе одной смерти вампиру будет мало. По всей Империи не будут знать другой работы некроманты, чем поднимать труп мерзкой твари вновь и вновь.
18.2. Больше никаких секретов
— Нервическая апатия, — еле слышно произнес лекарь. — Своя, никакого постороннего воздействия ни на разум, ни на тело, в третий раз говорю Вам… А в таком состоянии только одно лекарство.
Так что если позволите… просто легкое снотворное… А уж все разговоры — завтра, завтра…
Я выпила какую-то протянутую склянку и провалилась в долгий пустой сон. По пробуждении было темно, лишь узкий лучик света сквозил из-под закрытой двери. Талья не торопилась будить, хотя до этого возникала с первым же шорохом. Греттен своим теплом так бедро нагрел, выпуталась из одеяла, но манс отодвигаться не торопился.
