Воспользовалась его секундным замешательством и суетливо выудила из накинутого балахона смятые листы, деревянный планшет.
— Вот, выписки из хроник, — я сбивчиво давилась словами, пока не опомнился. — Пятьдесят третий… Дараны — это мои… это Сот-Кангама… артефакт по-своему читает, я его специально перед поездкой сделала… готовилась… Ровель того же года — не успела… и там тоже… все правда, понимаете? Все мои сны… и этот маг… Это я все, слышите? Я же только ради этого архива… сдался мне ваш праздник… и Анхельма во все это втянула… а он только и делает, что прикрывает от всех, пока я тут… спектакль этот перед смотрителем устроил… а я же намеренно туда, самой взломать не получилось, манс провел… Отпустите Хельме, прошу, он действительно ни при чем!
На бумаги даже не взглянул, не отводя от меня взгляда.
— Спектакль? — почему-то зацепился за неглавное, второстепенное. — Хочешь сказать, вы не уединения там искали?
— Да что Вы все об этом! Это чтобы смотрителя с толку сбить, Хельме придумал, как только поняли, что не одни там… Я Вам о главном, а Вы словно не слышите… По Империи легенды ходят о вашем даре! Так где ваша интуиция, Вы ведь все насквозь видите! Ну же, смотрите, вся перед Вами! — я раскинула руки, роняя листы.
Он и так смотрел. Пристально, зло. Внезапно чуть разгладилась складка между бровями.
— Только на тебе и сбоит, — тихо.
— Тогда на слово поверьте! Я одна это затеяла, хотела про семью выяснить…
Он все молчал, сомневаясь. Скользнул взглядом по разлетевшимся бумагам.
— Почему ко мне не обратилась?
— До того ли Вам…
Мало.
Явно ждал других объяснений.
— Я не понимаю, чего от Вас ожидать, — призналась наконец. — Поможете Вы или снова в ярость впадете. То спасаете меня, то так жестоки… Вы мучаете меня, разве сами того не видите?!..
Последнее вырвалось случайно, эмоции через край. Пусть его, думайте уже, что хотите, ваша светлость.
