Помелькаем полчаса у всех на виду и смотаемся по-тихому; сегодня помимо семей приглашены и другие гости, имперская и самаконская знать, в такой толпе до нас никому дела не будет.
Балахон-невидимку и обновленный артефакт с пачкой чистых листов перед балом припрячем где-нибудь, чтобы не возвращаться за ними.
— Ардин-джаним, готова? Представляешь, там целый фонтан с вином устано… О-оо!…
Платье тоже выбирала Талья. Хотя, возможно, оно одно и подходило сегодняшнему вечеру. Хорошо, что первый бал — белый, легко будет затеряться среди остальных гостей.
Если сама в этой пене не утону… Нет, госпожа Скарта точно темнит. Ну невозможно такую кропотливую работу и за полгода выполнить! Лиф платья совсем простой, в любимой ее манере — открытые плечи, никакого декольте, грудь от подмышки до подмышки перечеркнута строгой горизонтальной линией молочного атласа. А от талии, стянутой позади немилосердно шнуровкой, — пышное невесомое облако. Сотни узких полосок белого органди сшиты швами наружу, припуски мелко-мелко надрезаны, создавая иллюзию нежных перьев.
Колышутся от малейшего движения, словно невиданная птица парит.
Хельме так и застыл в немом восхищении.
— Какая ты красивая… Я это… вот… за ними днем бегал… подумал, к этому балу в самый раз…
В протянутой коробочке сверкнули две чуть вытянутые капли жемчуга с крохотными застежками.
— Хельме, с ума сошел! Какие чудесные…
А ведь у меня даже уши не проколоты, о чем вспомнила в ту же секунду. Анхельм снова замер, теперь уже в легком ужасе, схватился за голову и немедленно покраснел.
— Хельме, Хельме! Завтра же лекаря найду, все сделает! Это прекрасный подарок, я с огромным удовольствием буду их носить! Ну же, перестань… Совсем меня разбалуешь скоро…"
"Бальный зал ослепил белизной. Шифон, шелка, бархат, кисея, парча, блонды… словно грандиозная свадьба на десятки пар, да отчасти смысл тот же — белый сегодня символизирует чистоту помыслов. Ирония, однако. На дамах не первой молодости и стареющих мужчинах белый смотрится особенно чужеродно.
Да и не всем молодым идет. Мекса с кислой миной изучала тонкие кружева на манжетах собеседника, словно сомневаясь в молодом человеке, точно ли это мужчина?
Взгляд невольно устремился к головам и лицам — хоть какое-то разнообразие в этом белом море. Греттен увязался за мной, запрыгнул на плечи и категорически отказался слезать. Так и появились: все вокруг в белом, одна я с черным меховым воротником вокруг шеи.
