Кажется, шахин Джааль там тоже был, объяснял Хельме что-то. У меня в голове был туман. Только и крутилось неотвязное: «Вас скоро убьют, Ардинаэль». Всплывали в памяти мрачные недавние сны. Он уже здесь, в столице. Какой-то безумный маг-фанатик, преследовавший мою семью, обрекший меня на сиротское детство. Дождался, выследил. Что там говорил Воракис? Ему нужна магия Ровельхейм? Но как он ее получит, если убьет меня? Со мной рухнет и Академия, магия ее волшебных стен просто сгинет, растворится. Или есть какой-то способ прибрать ее к рукам?
И как можно верить Воракису? Для него не существует людской морали.
Только своя, извращенная, чуждая мне. Между слов так и читалось — помогу, но не от великой симпатии, а потому что лучше мне достанешься, чем неведомому убийце. У него свой интерес — ему кушать хочется. Ради «деликатеса» что угодно придумает. Так что где ложь, где правда?
Точно, озарило меня. Правда. Метнулась к своим вещам, не обращая внимания на протестующую Талью, та как раз мне волосы укладывала. Вытащила припрятанный артефакт-копирку.
С помощью Мексы он наконец обрел нужные свойства, но и те с характером. Копировал только действительно нужное, порой даже другими словами, сжимая переснимаемый текст до пары предложений, передавая только основной смысл.
— Талья, есть нож или что-нибудь острое? А хотя нет, не ищи, я магией…
Выжгла узконаправленным черным потоком на деревянной плашке еще одну руну — Лагуз. Та способна отсекать правду от лжи, выуживать между строк сокрытую информацию, делать ее доступной сознанию.
Если сработает, смогу проверить «аванс» Воракиса и заодно своим снам подтверждение найти.
Анхельму и Мексе пока ничего не сказала. Хельме, обеспокоенный моим молчанием по дороге во дворец, все допытывался, не привидение ли я увидала. Не могу их в это вмешивать, не имею права. По крайней мере, пока не удостоверюсь в том, что слова Воракиса и мои собственные сны правда, что убийца действительно существует, что исчезновение семьи не было случайностью и мне действительно грозит опасность.
Но если так оно и окажется… разве могу я подвергать их опасности? Это только моя ноша. Мне и вставать на защиту рода и своего дома — академии Ровельхейм.
Проникнуть в архив сговорились вечером. Но прежде, чтобы не вызывать подозрений, сошлись во мнении, что стоит отметиться на балу — первом из нескольких запланированных. Наше отсутствие на утренней церемонии не осталось незамеченным, шахин Джааль упомянул, что о нас спрашивали. Не стоит усугублять.
