Арн Шентия смотрел прямо на меня. Как сразу не узнала? А так — лица все слились уже, слишком много людей.
Не особо соображая, нырнула за спину Хельме, прячась от стальных силков. Ай, Ардина, вот более детской выходки не могла придумать? Подумает еще невесть что.
После десерта спешно ретировалась, чувствовала себя неловко. Народ разомлел после еды, расслабился, теперь и я чувствовала на себе любопытные взгляды: оценивающие из под опущенных пушистых ресниц южных соседей, заинтересованные от имперцев. Выделяюсь, знаю.
Пусть и прическа унвартская, и одета скромно — лесные жители ведь к драгоценностям равнодушны, у меня же их попросту не водится, а вот серебряные волосы не спрячешь, сижу как белая ворона посреди рослых темноволосых унвартов. Астарх вот еще полностью седой, но так он от возраста. Молодежь своих политических союзников вообще ни разу не видела, день Содружества ведь раз в двадцать два года проводится, вот и рассматривают, кто украдкой, кто в открытую. Анхельм увлекся беседой с новыми знакомыми, не стала его дергать, пусть развлекается, а сама улизнула.
Дорогу к нужному крылу я запомнила, но воспользовалась возможностью изучить и другие маршруты. По коридорам стояла недвижная охрана, но препятствовать мне никто не стал, когда «унвартка» свернула из обеденной залы совсем в другую сторону.
Прошлась по пустынной анфиладе парадных залов, подивилась пышному убранству. Над головой высокие своды с росписью под небо, подпираемые резными каменными колоннами, витражные окна в два яруса, удивительно обыграны пространство и свет.
Полы — причудливая мозаика из разных оттенков светлого мрамора, натерты до блеска, сияют отражением хрустальных светильников. Богато, но бездушно как-то. Я бы лучше сейчас в крохотной гостиной Беаты с ногами на диван пристроилась, вот где уютно.
Прошла оружейную палату, гербовую, а этот зал, видимо, бальный — вот и балкон с музыкальными инструментами, целый оркестр поместится. Полюбовалась центральной лестницей, ажурными коваными решетками под золочеными перилами.
В фамильной портретной галерее картины перемежались зеркалами. Может, специально сделано, мол, остановись, посмотри на себя — достойный ли ты сын рода?
Портреты правящей семьи рес Данлавин располагались в хронологическом порядке, уводя смотрящего от современности вглубь веков и коридоров. Неожиданно для себя увлеклась рассматриванием лиц. Забавно, вот уже какой-то Фредес Четвертый, триста лет назад правил, а порода все та же — как у действующего императора.
