Ронард лишь молча уронил голову в ладони, массируя взорвавшиеся барабанной дробью виски, когда дочитал сухо изложенное обращение. Под подозрением — арнаи Рен. Письмо Аландеса он просто порвал, но копии получил и Большой Совет, и сам император…
Под обращением подписались несколько десятков студентов и даже три преподавателя. Как это могло случиться вне ведома верного Никаса — непонятно. Заподозрить в маге «несущего смерть» — это очень серьезно, на этот случай есть особый протокол. С огромным трудом удалось убедить Нердеса и его советников отложить расследование до экзаменов, чтобы не пугать студентов нагрянувшей армией проверяющих.
Отменить его вовсе, увы, не удалось, даже не смотря на то, что он и Никас лично свидетельствовали перед Советом о наличии у студентки Света, что сводило к абсурду все подозрения.
Никас объяснил это письмо небольшой стычкой между Ардиной и наследником, но заверил, что бдит денно и нощно. Впрочем, когда он говорил об Ардине и ее выдающихся успехах в темных предметах, в его голосе звучало большое сомнение.
— Знаешь, Рон, если бы лично у нее Свет не видел, то тоже задумался бы. Нет, никаких особенных эксцессов… Уравновешенная, спокойная. То, что там его высочество писал о якобы непроизвольных выбросах Тьмы — чушь, это часть обучения, Тьму контролирует полностью, Сарттас и Серенде подтвердили. Вот только…
Что «только» Никас объяснить так и не смог. Да Ронард и не стал бы слушать. Никто не может знать ее и чувствовать лучше, чем он сам. Если после всего случившегося во дворце она замкнулась в себе и неохотно общается с другими студентами, то это просто панцирь.
А все эти подписавшиеся под идиотским обвинением студенты — завистники и прихвостни племянника. Внутри она все та же — нежная и трепетная Ардина, какой открылась только ему. Просто дай мне еще немного времени, любовь моя, и все это скоро закончится…"
"К середине мая, по мнению Нердеса, уже не оставалось никаких причин, чтобы Ронард и дальше тянул с дружественным визитом к Лес. Шентия как мог оправдывал задержку, будучи до сих пор связан обязательством Сагарте.
Помогла все та же Тварь: император почтил визитом брата в несвойственное ему время, сразу после кормежки.
— Рон, ты болен? — внимательно всмотрелся в него Нердес. — И что с рукой?
Его светлость ругнулся про себя. Нердес случился не вовремя. Хотя бы через полчаса, когда подействуют нужные зелья. Они уже почти утратили свою эффективность, но хотя бы маскировали явные признаки истощения.
