Непослушными, враз ослабевшими пальцами правой руки ухватила нежный росток у основания, аккуратно потянула… Потом сильнее. Тот не поддался ни на миллиметр, слишком глубоко засел во мне корнями. Намертво.
Я поняла. Оставайся у меня силы, я бы расхохоталась. И почему я решила, что стану исключением… Или что Скоген-Хозяин чем-то лучше или добрее злобной Сагарты, словно в насмешку названной Милостивой? В подтверждение моей догадки на тыльной стороне ладони, на запястье, на предплечье тоже натянулась и прорвалась кожа, выпуская на свет особо торопливые корни.
Те враз потянули руку вниз, пригвоздив ее к мертвой земле и уже устремились в почву, зарываясь все глубже."
"Семечко не нужно пересаживать. И желтая жаба, ерзая и отводя взгляд, сказала это только для моего спокойствия. Подразумевалось, что оно прорастет в новом месте прямо через меня, добровольную прикормку. Нет, Ронард был не согласен…
Рычал манс, распахивая когтями твердую землю, Ронард голыми руками тянул из нее быстро утолщающиеся корни, а те отчаянно сопротивлялись, вцеплялись мертвой хваткой теперь и в его руки, как морской зверь блеккспрут.
— Ардина, терпи! — крикнул он, едва удалось оторвать мою уже нечувствительную к боли руку от земли.
Ронард с проклюнувшимся ростком не церемонился — просто ухватил покрепче и рванул что было сил. И вот тогда вернулась боль… Из меня будто тянули все жилы, все нервы, артерии и вены! Настолько крепко вросло это проклятое зернышко… На грани сознания от невыносимой пытки все же успела увидеть, как Ронард с ревом вытянул через мою ладонь — нет, уже сплошную рану! — мочало черных извивающихся нитей, обагренных кровью, и отшвырнул подальше.
А после уже лишилась чувств.
Кажется, это входит в привычку — терять сознание по поводу и без. И каждый раз в присутствии его светлости. А, может, поэтому мой разум так легко и сдается, что с ним чувствует себя в безопасности? Он все решит. Похитит, заслонит, вылечит. Вот только я себя чувствовала слабачкой, вроде тех экзальтированных девиц, что от переизбытка чувств хлопаются в наигранный обморок в попытке привлечь внимание.
И как ему не надоест?
Такие мысли и пронеслись первым делом, когда очнулась и тут же наткнулась на обеспокоенный, а после облегченный взгляд. Голова моя покоилась на его коленях, рядом прикорнул теплый Греттен.
— Воды?
Я только кивнула, потому что от такой заботы — настоящей — защемило еще больше. Придуривающихся девиц обычно просто обступают кавалеры с таким же притворным: «О, дорогая, как Вы?!..».
