— Семечко? Вот жаба тоже сказала напоследок что-то вроде: «прорастет — посадишь»… Так это что, оно прямо во мне прорастет?!
— Похоже на то. Знать бы только, что это.
— Я вам не говорила раньше… У меня был сон. Сразу после Сагарты. Тогда боги потребовали каждый свое, а Скоген сказал: «Подари мне жизнь». Значит, вот как оно… Там был очень странный сад.
Все замолчали. Анхельм недоуменно, я растерянно, а вот Мекса нахмурилась еще сильнее. Ей-то родной Лес хорошо знаком, и ее реакция мне не понравилась. Я тоже не собиралась обманываться внешним гостеприимством этого другого, настоящегоДикого Леса.
— У нас гости, — вдруг сказала она, видимо, снова общалась с духом предка.
Я вздохнула, стараясь не смотреть на Хельме.
— Я знаю. Арн Шентия.
— Это мы уже тоже знаем, Ардина. Другие. Еще гости. Самаконцы.
— Самаконцы? Им-то что здесь делать? Кстати, я ведь и на экзамене их видела…
Точно, когда отстрелялись последние мои однокурсники и я осталась одна, то перед проверкой на арену пришли боевики из отдела контроля магии и представители имперского Высшего совета.
А еще там были слишком характерные для южан лица — с оливковой кожей, черноглазые, разве что одежды были не вызывающие, как обычно любят самаконцы.
Наблюдатели? Скорее всего. Ведь если астарх, сторговавшись на собственные земли, сумел поставить новое условие для моей навязанной свадьбы, а именно — окончание Академии, то в их интересах было присутствовать на экзамене. И, вероятно, прояви я себя недостаточно, мое право на дальнейшую учебу еще могло быть оспорено…
Но сейчас что им нужно в Лесу? Не за благочестием же моим следить.
Хотя с них станется…
— Думаю, это переговорщики, — сказал Хельме. — Хотя странно, что они только сейчас пожаловали. Видимо, Империя им хвосты на море поприжала. Впрочем, смотрю, наши тоже не особо торопились в Лес заново союза искать…
Анхельм все же не сдержался, проступило. Обида, ревность, что это? Явно же на присутствие его светлости намек.
— И что, они уже здесь?
— На границе земель Кеи и сумеречной зоны, — прислушалась к духам Мекса.
— Осторожные. Ждут.
— Астарх мне сказал, что унварты больше не желают иметь дела ни с кем: ни с Империей, ни с Самаконой.
— Значит, не дождутся. А смелости соваться в Лес еще ни у одного самаконца прежде не наблюдалось, — презрительно фыркнула она.
И про смелость слова астарха мне тоже припомнились. Уж чего, а этого его светлости не занимать, и дело даже не в том, что он лучший маг Империи.
