Я не знаю, что происходит, но чувствую — что-то не так…
— Ардина, что ты такое говоришь, — рассмеялся Ронард. — Это не сон. А будь и он, кто же в здравом уме откажется от такого прекрасного видения…
— Да проснитесь же! Вы как одурманенный! Здесь ничего не происходит, а так не бывает! Вы даже во сне спите, когда меня здесь нет!
— Без тебя для меня и так не существует остального мира…
— Ронард! Да боги-многие!.. — у меня внутри начала нарастать паника. — Прошу, проснись…
Я замолотила кулаками по широкой груди, и, кажется, даже отвесила пару пощечин — все без толку.
Ментальная магия была мне не по силам. Мэтр Серенде научил лишь закрываться от чужих воздействий, а чтобы самой проникнуть в чужой разум — для этого надо иметь особые способности, а у меня их нет…
— Греттен, сделай что-нибудь! — взмолилась я. — Ты же тогда напугал принца, что он сразу проснулся… А Ронарду сейчас необходимо проснуться, я чувствую!
— Не могу, — помедлив, отозвался в голове Греттен. — Он меня не видит.
Не хочет. Сама. Совсем плохой сон. Твердый. Можем не выбраться. Надо будить, пока еще может проснуться.
Фонари, зажженные мной, начали потихоньку гаснуть. Сон-сфера не сопротивлялась моему воздействию, но оно будто слабело с каждой минутой. Но один верный способ я все же вспомнила.
— Прости, — всхлипнула я, всадив скимитар — не туманный, здесь он мнеснилсяобычным стальным клинком — чуть правее ряда серебряных пуговиц на груди.
Ночь подумала и разлетелась на тысячи осколков.
Сначала вернулось осязание: вокруг явственно ощущалась промозглая сырость. Затем Ронард резко открыл глаза, но зрение подвело — сплошная темнота. Он проморгался, покрутил головой, ничего. Чутьем догадался посмотреть наверх, там черное пространство было разбавлено толикой света, а ноздри уловили струйку свежего воздуха посреди затхлости.
Ронард попробовал пошевелиться и не смог. Всю нижнюю часть тела до груди словно оплел гибкий, но жесткий кокон, удерживая арна в вертикальном положении.
Он вздохнул, собираясь с силами, и с трудом выпростал руки. Кокон заскрипел, сопротивляясь, но распался сверху на отдельные гибкие плети, норовившие вновь обездвижить. Ронард вслепую ухватил парочку, ломались они с сочным хрустом.
С остервенением он разворотил и остальные путы, уцелевшие плети нехотя отползли сами в неведомую черноту. Растоптал оказавшимися почему-то босыми ногами обрывки и чуть не упал, наступив на что-то круглое и твердое.
