Матрена Тимофеевна прожила долгую, счастливую жизнь, умела бороться с трудностями, и я буду полным дураком, если не смогу справиться со своими демонами. Маленькая, но сильная женщина смогла, значит у меня точно все получится.
На этих мыслях меня будто током шарахнуло в самую чувствительную точку. У меня Настя там одна, я даже не позвонил! Жрать дома нечего, телефона у нее нет.
– Бля… – выдохнул вместе с дымом, растирая лицо руками с зажатой в пальцах сигаретой.
– Езжай, – говорит мне соседка Матрены Тимофеевны.
– Только не забудь позвонить по номеру, что я тебе дала.
– Помню. Спасибо, – быстро попрощался с присутствующими, еще раз посмотрел на фотографию сослуживца и его матери, мысленно попрощался и с ними.
По городу, едва не нарушая правила, лечу, барабаня пальцами по рулю. Быстрее бы на трассу. Там выжму все, и к ней, моей маленькой девочке.
Спас и бросил. Идиот! Малышка там с ума, наверное, сходит. Еще Джеку приказал стеречь. Этот не выпустит.
– Ар-р-р! – бессильно рычу, застревая на очередном светофоре.
И вот, наконец, поворот на прямую дорогу до дома. Газ на всю, все мысли только о ней. Надо привыкать, что я теперь не один, и Настю, в отличии от Джека, сосед точно кормить не станет.
К ночи долетел до дома, бросив машину у ворот, забежал внутрь, распахивая дверь. Настена сидит на диване в гостиной, смотрит телевизор и жует пирожок. Она оглянулась на меня, оценивающе посмотрела и отвернулась обратно, делая равнодушный вид.
– Малыш, – прохожу прямо в обуви в комнату, присаживаюсь перед ней, беру за руки.
Смотрит поверх головы, старается не шмыгать носом.
– Прости, – опускаю голову ей на колени. – Насть, у боевого товарища умерла мать. Я был на похоронах, – говорю все, как есть.
Моя девочка откладывает недоеденный кусок ароматно пахнущей выпечки, обнимает меня за голову, капая слезами на спину.
– Я уже столько всего напридумывала, – всхлипывает девушка.
– От автокатастрофы до женщины, у которой ты остался ночевать.
– Дуреха, – смеюсь, поднимаюсь на ноги, сажусь на диван, ее сажаю к себе на колени.
– Моя единственная женщина – это работа.
– А я? – недовольно смотрит.
– Ты пока еще не женщина, – целую ее в нос.
– Исправишь это недоразумение? – хлопает влажными, слипшимися ресничками.
– Откуда еда? – перевожу тему, поглаживая ее по спине.
– Работу нашла.
У меня неприлично упала челюсть.
– Завтра первый день.
– Где? – продолжаю недоумевать. – Когда ты успела?"
"– Кушать хотела, – признается Настена.
