– Давай я помогу тебе это снять? – присел перед ней на корточки. – Обещаю, не смотреть и не трогать. Я просто сниму эту тряпку и отнесу тебя в ванную. Нужно смыть
кровь, Насть.
Она кивнула, позволяя раздеть себя. Не смотреть оказалось сложно, но я сосредоточился выше, на ее приоткрытых от тяжелого дыхания губах.
– Вот так, – спустив с плеч, дальше просто порвал и отбросил в сторону.
Вновь поднял на руки голую девочку, отнес в ванную, поставил в поддон, придерживая одной рукой.
– Я помогу?
Снова кивает, растерянно глядя в никуда.
Открыл теплую воду, стал мягкой губкой смывать с нее следы плена и ужаса, что ей пришлось пережить.
– Моя глупая девочка, – говорю тихо. – Что же ты с нами делаешь?
Осторожно обвожу грудь, стараясь не задевать чувствительных зон. Снял мокрые трусики, омыл бедра с внутренней и внешней стороны. Дыхание предательски сбилось, так не вовремя напоминая об инстинктах.
Забил, отодвинул на задний план. Нельзя ее трогать. Не сейчас. Может потом.
Разобраться бы во всем сначала, в ней, в себе.
В одном я уверен на сто процентов, к отцу я ее не верну.
Глава 25. Сергей
Проснулся от ощущения дежавю. В голове муть, а в небольшой малосемейной квартирке, которой мало и одному, пахнет жареной картошкой. Счастливо улыбаясь, подскочил с кровати и прямиком на кухню. В моей красной футболке, которая теперь едва достигает середины ее бедра, с заплетенными в небрежную косу волосами стоит красивая девушка, помешивая золотистый картофель.
– Последние восемь лет – это мое любимое блюдо, – произношу тихо.
Настя вздрогнула и в меня полетело полотенце. В глазах все та же растерянность, но она старается этого не показывать.
Невероятно сильная девочка! Я восхищался ей тогда, не перестаю делать это и теперь.
– Я, кажется, пересолила, – севшим голосом извиняется малышка.
– Это не важно, – судорожно вздыхаю, пытаясь отвести взгляд от стройных ног.
Чтобы не сделать глупость, ретировался в ванную, скрывая эмоции за шумом воды. Когда вернулся, мой завтрак, он же обед, уже красуется на столе.
Настя нервно ковыряется вилкой в своей тарелке.
Не выдержал, подошел, опустился перед ней на колени, спрятал маленькие ладошки в своих.
– Все хорошо, – глажу их пальцами. – Я больше никуда не отпущу тебя.
– Обещай, – она поднимает упрямые глаза, упирается ими в мои.
– Клянусь, – позволяю себе коснуться губами ее тонких пальцев.
– Я тебе верю, – такие важные слова.
Они бальзамом разливаются по венам, латая дыры в моей истерзанной болью душе.
