Под килем волны лениво вымывают песок, а небо над горизонтом медленно темнеет. Закат растекается между серым и фиолетовым, будто кто-то лопатой размешал небеса.
Сам трофейный корвет, неплох, да и филиппинский флаг реет на мачте. Так что, когда мы двинемся навстречу новым «гостям», есть шанс, что нас поначалу примут за своих.
На палубе уже собрались альвы. Перенеслись немного раньше. Отряд возглавляет Зела — возбуждённая, как всегда полуобнажённая, затянутая в хитросплетение кожаных ремней.
— Ваше Величество! — восклицает воительница, и остальные альвы, в том числе стоящие впереди Финрод с Галадриэль дружно гаркают:
— Ваше Величество!
По трапу поднимается Бер, небрежно покручивая фламберг.
— О, привет, Даня…! — бросает мечник, завидев меня, но под грозным взглядом невесты поправляется: — Вернее, Ваше Величество!
Тут и Ледзор высовывается из трюма.
— Хо-хо-хо! Граф прибыл! — морхал широко улыбается и приветственно взмахивает топором.
— Привет, воины! Уже смеркается, — замечаю я, глядя на закат. — Значит, можно двигаться.
— Как прикажете! — Зела тут же отдаёт распоряжения, и альвы начинают расшвартовку. Вообще, как оказалось, моряки из них весьма неплохие. Впрочем, неудивительно — живут они дольше людей и за свою долгую жизнь успели попробовать многое.
Корабль направляется к острову Кир, расположенному неподалёку. Путь занимает пару часов. Мы не утруждаем себя маскировкой, так что, когда бросаем якорь у берега и всем отрядом спрыгиваем на белоснежный песок, вполне ожидаемо — повсюду вспыхивают прожекторы.
Из зарослей доносится шорох гусениц, вой моторов, высовываются стволы пулемётов и автоматов. Затем раздаётся голос через громкоговоритель:
— Стоять! Руки за голову! Ну что, русский, допрыгался⁈ Мы вас давно засекли!
— А мы и не прятались, — отвечаю спокойно."
"В ту же секунду между нами и филиппинскими бойцами из земли вздымается ледяная стена. Ледзор воздвиг барьер, отражающий прожекторы как зеркало. Пули и магические техники с глухим треском бьются о преграду.
— Хрусть да треск! Долго не выдержит, — рявкает Ледзор.
— Но хватит, чтобы разойтись.
— Приступаем к зачистке, — бросаю по мыслеречи всему отряду.
Под грохот выстрелов альвы беззвучно рассеиваются по зарослям. Ни шороха, ни хруста ветки — будто и не было никого. Растворяются в темноте, сливаясь с ночным воздухом. И под гул автоматных очередей начинается вырезание филиппинцев. Точечное. Хирургическое. Один за другим — без звука, без всплеска крови.
Вот за это я и уважаю альвов.
