Что у Любы там творится? И тут надо сразу определяться: а оно ему надо вообще? Знать, что? Они же с Вознесенской вроде как договорились, что ничего серьезного…Его устраивает… И плевать, что у неё там с бывшим. Должно быть. У всех бывшие — возраст такой…
Вот только…
В грудине неприятно зашевелилось и холодком расползлось по кровотоку. Это она из-за мужа что ли так в машине притихла, когда обратно ехали? Прекратить хотела…Из-за него? Борщ отдал кислинкой, перетекающей в раздражающую горечь. В ушах слегка зашумело.
Сергей откинулся на спинку стула и машинально нащупал в кармане пачку сигарет. Закурить захотелось страшно. Он, конечно, сейчас не сможет, но хоть потрогать.
— Он ко мне едет! Ко мне!!! Я с ним хочу быть! И что такого вообще — у нас большая квартира! Тебе жалко, что ли?! — Санька повысил голос, срываясь почти на крик, и подскочил со стула.
Сергей скрежетнул зубами, борясь с непреодолимым вдруг желанием объяснить пацану, что с матерью так не разговаривают. Сдержался.
Лишь тяжело посмотрел на парня. Тот будто почувствовал и резко к нему повернулся.
— Это из-за него, да? — Саня снова перевел горящий взор на мать, — Из-за него?! Да на хрен он сдался тебе, мам! Кто он и кто папа!
Соболев даже рот открыл. Так. Ну, знаете ли…Привстал тоже…
— Ну ка вон из-за стола! Живо! — вдруг гаркнула Люба настолько неожиданно и громко, что Сергей резко сел обратно и замер по стойке смирно, хотя к женским крикам благодаря работе был мягко говоря привычный.
Вот это да…
Теперь уже Люба тяжело привстала, опираясь руками о столешницу и напоминая огнедышащего дракона. И для своего разгневанного вида невероятно спокойно добавила:
— В комнату пошёл, Саш. Раз…"
"— Я не доел! — засопел парень обиженно, но как-то разом сдулся.
— Доел, — отрезала Люба.
Несколько секунд они молча буравили друг друга взглядами, а потом Сашка сдался окончательно. Опустил голову, сгорбил спину, отставил стул и поплелся к двери.
— Вечно ты всё портишь… — только и пробубнил себе под нос, уходя.
— И всё слышу! — вдогонку ему пропела Люба.
Дверь за парнем захлопнулась, и на кухне зазвенела тишина. Вознесенская мельком глянула на Соболева, села и принялась есть. Молча. Сергей почесал затылок и последовал ее примеру. Удивительно, но вкус борща практически не чувствовался. Тело потряхивало так, будто это он сейчас ругался. Аппетит приказал долго жить. Кашлянув, Сергей отставил тарелку и потянулся за графином.
