— Люб, я тебя люблю, — хрипло и как-то затравленно выдавил Сергей.
Быстро поднял глаза на неё и тут же опустил. Вздохнул ещё раз и присел на одно колено, отчего Люба не выдержала и сдавленно пискнула. Из правого кармана показалась маленькая коробочка."
"— Любаш, ты…Чёрт, — Сергей усмехнулся и покачал головой, раскрывая коробку и доставая тонкое, сверкающее инкрустацией кольцо, — Прямо про «сказку в моей жизни» завыть хочется. Ничего другого на ум не приходит… Не заставляй меня, Люб. Жутко пою…
Соболев нахмурился, надевая колечко на палец, и наконец поднял взгляд на ее пылающее лицо.
Люба была прекрасна. Глаза сияли, на губах дрожала ласковая улыбка.
— Ну разве только разочек…за «да», — протянула.
Сергей обреченно усмехнулся и подался к ней, то ли нашептывая, то ли напевая.
— Губы я алые целую…
И правда потянулся к губам. Люба едва успела выдохнуть «да».
Эпилог
— Люб, ну ты скоро там? — недовольный Серёжин голос глухо пробивался через закрытую дверь ванной комнаты. Соболева подняла потерянный взгляд на своё отражение в зеркале, нервно стиснула прохладный темный камень раковины.
— Солнц, я сейчас уже…Сейчас… — пришлось откашляться, чтобы убрать комок в горле.
— Слушай, я в машине подожду тебя, ладно? Быстрее давай…
Её невнятное ""ладно"" потонуло в его удаляющихся по коридору шагах и хлопке входной двери. Люба сгорбила плечи и медленно осела на унитаз. Глаза как магнитом тянуло к пластмассовой белой палочке с окошком, лежащей у умывальника. Две полоски…Две… Невозможно…У Любы стояла спираль…Они не хотели детей.
Обсудили это ещё три года назад перед своей скромной свадьбой для самых близких в Греции. У них итак все хорошо. Зачем?
И Любе через месяц тридцать восемь. Поздновато уже рожать…Что делать? Может ошибка? Хотя какая? Это уже третий тест за вчера и сегодня. Да и в груди тревожно ноет предчувствием, что это оно. Что она правда станет мамой ещё раз. Она рада?
Любу так трясло от разноплановых эмоций, замешанных в дикий коктейль, что радость не выделялась яркой полосой. Страх, неуверенность, ожидание, счастье, сомнение…Всё разом распирало грудь.
А ещё дикое желание дотронуться уже до маленьких пальчиков, понюхать пахнущую молоком макушку, заглянуть в сморщенное личико, почему-то она была уверена, вылитого Сережи и поцеловать…Конечно, Люба будет рожать. Она никогда не убьет своего ребенка. Страшно только…И вообще…Ей тридцать восемь…
Люба потерла ладонями горящее лицо, пытаясь прийти в себя. Встала, оправила юбку и наконец вышла из ванной.
