Признаваться жуть как не хотелось…Если понял, мог бы и подыграть, а не так…Отвела глаза, рассеянно провела ладонью по столешнице, смахивая мифические крошки.
— А что такого-то, Серёж? — хрипло ответила, не глядя на собеседника, — Просто Санька рад будет, вот и всё. Квартира у нас большая…Демарш… Скажешь тоже…"
"Фыркнула насмешливо, надеясь, что прозвучало натурально.
— То есть обо мне не думала? — уточнил Сергей.
— Нет.
— А почему?
И тут Люба опешила окончательно.
— В смысле ""почему"", Серёж?
— Почему не думала? Не сказала ничего.
Не подумала, как я к этому отнесусь? Мы вроде как вместе, нет? — Соболев отвернулся и затушил сигарету, размазывая её по пепельнице.
Люба молчала. В голове эхом звучало его ""вроде как"", брошенное небрежным насмешливым тоном. Если бы не тон этот… Вроде-как-вроде-как-вроде-как…
— Вроде как, — повторила Люба глухо, полностью копируя ужалившую интонацию, — Так ""вроде как"" же, Серёж!
Прорвало. Нарыв, который зрел в ней всё это время, потёк едкими словами. И плевать, о чем они там договаривались.
Любе это точно не подходило. Она не могла так. Просто не могла.
— Спать я с ним не собираюсь, а так…У нас с тобой такие ""вроде как"" отношения, что ""вроде как"" можно о бытовых моментах и не спрашивать, нет?
Встала. Оправила юбку, выдохнула, сдерживая кипучее раздражение. Вроде как…Ой, да пошёл ты, товарищ Соболев…Вроде как…
— Я пойду, вставать завтра рано. Тебе тем более… — Люба шагнула к двери.
Мелко потряхивало. Едва ощутимая, но такая навязчивая дрожь.
Сумрак комнаты звенел тишиной. Люба невольно притормозила на пороге, мечтая, вот сейчас он скажет, что она просто дура и не права. Догонит, обнимет…Что-нибудь…
— Ну раз считаешь, что такие… — глухо обронил Соболев в спину.
И больше ничего.
Между лопаток пробежал липкий холод, плечи задеревенели. Вознесенская замерла на мгновение, моргнула и ускорила шаг.
— Спокойной ночи, Серёж, — получилось ровно крикнуть из прихожей и, о чудо, даже не хлопнуть дверью, когда до неё долетело его издевательски-спокойное ""пока"".
23.
На отделении было столько работы, что погружаться в свои тоскливые размышления Любе было практически некогда. Лишь на обеде, попивая чай и слушая навязчивую болтовню Кристины и Тони, она не могла удержаться от того, чтобы не прокручивать их вчерашний разговор с Сергеем снова и снова, изводя себя. И крепкий горячий напиток разливался противной горечью на языке, а принесенный пирог с луком и яйцом застревал в горле.
