Более того, их не повторить. Как бы объяснить… Они, в некотором смысле, меняют законы мироздания. А потому могут быть приведены в действие лишь единожды в каждом из миров. И на Земле, и в Астралисе выплеск этой энергии уже произошел. Грубо говоря, попытка использована.
— Ты хочешь сказать, что если я повторю ритуал, он просто не сработает?
Нет-нет-нет… Я отказывалась в это верить!
Магдалина протянула мне книгу.
— Найди ту страницу, где было записано заклинание.
Мне совсем не понравился ее полный сочувствия взгляд.
Не сочувствие мне нужно было, а возвращение домой!
Я лихорадочно листала страницы. Не понимала, что обнаружу там. Неужели заклинание превратится в какую-то абракадабру, которую я даже прочесть не сумею? Но нет, все оказалось куда проще.
В книге заклинания просто не было."
"Я ошалело смотрела на две пустые страницы. На одной прежде был написан порядок действий в ритуале, на другой — сам стих, который я проговаривала перед зеркалом.
— Видишь? Его больше нет. Ни в этом мире, ни в твоем родном больше никто не сумеет им воспользоваться.
Я затрясла головой. Отбросила бесполезную теперь книгу в угол. Прижала ладони к щекам.
— Я так это не оставлю. Я же произносила его… И Марта тоже… Мы его вспомним!
— Не вспомните, — вздохнула Магдалина. — И дело не в вашей памяти как таковой. Эта определенная защита подобных мощнейших заклинаний. Как некий код, который стирает файлы после прочтения.
Я и впрямь не могла вспомнить ни единой цельной строчки.
Только какие-то обрывки — про свет, про ветер и звезды и… новую жизнь.
Будь она трижды проклята.
— Мне очень жаль, — пролепетала Марта, глядя на меня широко раскрытыми серо-голубыми глазами.
Моими глазами!
— Жаль? Тебе жаль?! — взорвалась я. — Ты, как Золушка, попала в настоящую сказку! Живешь себе там, в моем классном теле, в моем доме, катаешься, как сыр в масле, встречаешься с моим парнем, а я стала… Тобой! Ты считаешь, это справедливо?
Взгляд Марты словно потух.
Показалось, она вот-вот расплачется. В глазах Магдалины застыло отчетливое осуждение. Кривя губы, она сложила руки на груди.
Но мне было плевать. Не ее жизнь сейчас стремительно рушилась. Точнее, ее уже была разрушена, еще несколько месяцев тому назад…
Вот только чужая беда не помогает. Как бы не советовали: “У тебя же две руки, две ноги, а представь, каково тому, у кого их нет”.
