На меня сыпались иголки ветки, ну и, конечно же, шишки. Я ведь не мазала. Отстреляв две коробки патронов, наконец-то почувствовала облегчение.
— Новый способ трясти шишки? — раздался сзади голос. — Кто стрелять учил?
— Папа, — негромко ответила не оборачиваясь. Я складывала в сумку отстреленные гильзы и коробки.
— Поговорим? Я обещал рассказать тебе, как погиб твой отец, — к глазам подступили слезы. Иногда во мне просыпалась девочка, а сегодня утро вышло очень эмоциональным.
Прошла немного вперед и села на поваленный ствол дерева.
В ягодицу впился небольшой сучок, поерзав, устроилась поудобнее.
Чех сел прямо на землю, прислонился спиной к старой осине. Он сидел ко мне боком, одна нога согнута в колени, выражение его глаз я не видела. Это напоминало чем-то исповедь в католических церквях, только нас не разделяла ширма.
— Мы были на задании, — начал он. — Спонтанном, плохо спланированном. Наверху летели шапки и погоны, генералы метались в страхе и создавали видимость противотеррористической деятельности.
Несколько взрывов по всей стране, исполнителей взяли или ликвидировали, но нужны были организаторы. Деньги шли с запада, но координаторы находились в России. Небольшое селение в горах на границе Чечни и Грузии. Нам дали только приблизительные координаты, — я видела, ему было тяжело вспоминать. — Почти сутки мы поднимались пешком, чтобы не привлечь внимание. Встретили лишь молодого парнишку — пастуха. Его нужно было ликвидировать, но мы сделали роковую ошибку — пожалели.
Отпускать не стали, привязали к стволу дерева и оставили с ним часового. Допросили, узнали, где находится нужный нам дом. Парнишка уверял, что живет на другом склоне, а в том селе у него родственники живут, — я впитывала в себя каждое слово. — Подошли к деревне и затаились. Решили ждать наступления темноты, могли пострадать невинные, старики, дети.
Ненадолго Чех умолк, я не мешала, он, будто заново все это переживал.
— Мы заметили, что парнишку никто не искал. Нас это насторожило, связи не было, пришлось отправить двух бойцов из группы.
Ночь, жара. Над головой ярко светят звезды и луна. Я нервничал, чувствовал, что-то неладное. Бойцы не возвращались, — вновь пауза.
— Папа говорил, что у вас в экстремальных ситуациях органы чувств обостряются почти, как у животных.
— В ту ночь, мы оба чувствовали дыхание смерти и даже успели это обсудить. Мы знали, что нас взяли в кольцо. Нужно было вывести группу с минимальными потерями. Завязался бой.
