Света сразу обернулась ко мне, как бы незаметно утерев выступившие слёзы, которые я тактично игнорировал.
— Мороженого?
— Ну знаешь… люблю сладкое. Или ты думала, что герои войны питаются пафосом и бессмертной славой? Хотя я бы тогда от голода умер, ведь меня отменили.
Я усмехнулся на недоумевающий взгляд, переключая её на мысли поинтереснее. Хочется предаться меланхолии, но надо жить моментом!
— Кирилл… ты говорил, что вместимость скопированного ограничена… а, ну конечно это была шутка, я уж воспринял серьёзно.
Твой дар подразумевает управление армией машин, в ней должны быть только боевые аппараты.
Дмитрий засмеялся, а я лишь поднял бровь. Смех оборвался.
— Серьёзно?
— Объём оттиска такого простого устройства ничтожен. При этом знаешь, как вышло… при перегрузке дара откалывались фрагменты с тем, что я активно использовал во время боя. Они были, как бы плотно кристаллизованы. Всякая мелочь или распалась навсегда, или осталась при мне.
Дмитрий явно был удивлён моим расслабленным поведением, но такой уж я.
В какой-то момент жизни натужная серьёзность надоела. Яркие эмоции куда лучше.
Кстати, есть ещё одна не очень законная идейка. Но не мы такие — мир такой!
— А как у вас обстоят дела с проверкой денег?
— Есть дар, связанный с иллюзиями и плетениями, поэтому любые крупные суммы проверяются на магию. — Дмитрий покачал головой. — Можно расплачиваться по мелочи, но тех, кто так делает, всегда стараются отследить.
Света дёрнулась и спросила громким шёпотом.
— Он то, что предлагает производить фальшивые деньги?
— В нашей ли ситуации привередничать? — хмыкнул я.
— Если это поможет мне разобраться в мире, то этот метод мог бы сработать. Но я понял, об этом позаботились.
За разговором и обсуждением легенды мы продрались через лес к поместью. Фасад уютного здания в лесу был сильно повреждён. Сад слегка зарос без ухода, ведь все слуги давно сбежали. Но охранная система все ещё работала, и боковая калитка открылась введённому паролю.
Красивое место и я мог лишь посочувствовать людям, утратившим семью.
Но они пока неплохо держались. Отец и дочь — последние выжившие из рода. Понимаю их, я тоже последний из рода.
Состояние усадьбы было плачевным. Оставшиеся машины превратились в обломки, которым дорога только на свалку. А вот трупы явно убрали. Впрочем, сжечь настоящее жилище аристократа — задачка сложная: так что нападающие лишь опалили здание снаружи и поспешили уйти.
Дмитрий отправился вперёд.
— Где-то должен был остаться запасной телефон.
