И хотя в прошлом этот вариант мог быть обсуждаемым, сейчас он абсолютно невозможен, поскольку это означает, что мне придется оставить тебя.
Я фыркнула.
— Я не знаю, должна ли я чувствовать себя особенной или ужасаться.
Он отпускает мое горло и заправляет прядь волос мне за ухо.
— Определенно первое.
— Я особенная?
— Если бы ты не была особенной, стал бы я тратить свое время, пытаясь взглянуть на вещи с твоей точки зрения? Я не альтруист, никогда им не был и не буду, но теперь ты часть меня, так что я привыкну думать так же, как ты.
Мое ранее разбитое сердце, сердце, которое считало, что Киллиан перешел черту и что мне придется просить дедушку и даже Лэна запереть меня от него, медленно возрождалось. Сейчас оно бьется резко, как будто прилив кислорода слишком велик для него.
Как будто все это несбыточная мечта.
Я пытаюсь говорить, но так задыхаюсь, что у меня уходит несколько попыток.
— Ты это серьезно, или ты говоришь это только потому, что знаешь, что я хочу это услышать?
— Хватит подвергать сомнению все, что я говорю или делаю.
Это действительно действует мне на нервы. Да, я манипулирую, но не с тобой. Я всегда прямо говорил, чего я хочу от тебя.
— И что же это?
— Ты будешь моей. Взамен я дам тебе весь мир.
— Мир? — Слеза скатилась по моей щеке. — Что определяет мир для для тебя, Килл? Потому что для меня это просыпаться рядом с человеком, которого я люблю, и быть уверенной, что он тоже любит меня. Я не знаю, когда и как это произошло, но я знаю, что влюбилась в тебя.
Так сильно, что мне больно осознавать, что ты никогда не будешь чувствовать то же самое.
— Кто сказал, что я никогда не буду?
— Твоя природа. Дело не в том, что ты не хочешь меняться, а в том, что ты искренне не можешь.
— Не навешивай на меня ярлыки. Видишь ли, то, что я понял о любви, это то, что она благородна, нежна и означает, что если ты любишь кого-то достаточно сильно, тебе, возможно, придется отпустить его. Пойми, Глиндон, в том, что я чувствую к тебе, нет ничего благородного или нежного.
Это бурный вулкан одержимости, обладания и безумной похоти. Если ты хочешь любви, то я люблю тебя, но это неортодоксальная версия любви. Я люблю тебя достаточно, чтобы позволить тебе войти в мои стены. Я люблю тебя настолько, чтобы позволить тебе говорить с моими демонами. Я люблю тебя настолько, чтобы позволить тебе иметь власть надо мной, когда я никогда не позволял никому разрушить меня изнутри.
