Она все еще немного пьяна, судя по медленному морганию и блеску в ее ярко-зеленых глазах.
— Перестань смотреть в окно, если тебе так страшно.
— Что если мы упадем, например, носом прямо в океан. Мы все умрем, нас съедят акулы, и они могут никогда нас не найти. Это будет так больно.
— Вообще-то нет, мы находимся на высоте более двадцати тысяч футов, так что если мы упадем с такой высоты, то от силы тяжести мы потеряем сознание примерно через двадцать секунд. Хорошая новость в том, что ты ничего не почувствуешь.
Плохая новость — не останется никаких остатков для восстановления, поскольку сила падения дезинтегрирует нас и корпус самолета.
Она наконец-то оторвала свое внимание от окна и уставилась на меня так, как будто я убил ее любимого щенка.
— Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше?
— Зависит от того, перестанешь ли ты думать, что мы разобьемся. Это не так уж часто случается.
— Но случается.
—ТТогда считай, что это твой последний боевой клич. Хочешь напоследок потрахаться?
— Ты не смешной.
— Она сглатывает. — Полеты действительно заставляют меня нервничать. Поэтому я заставляю Сесили и Аву ехать со мной всю дорогу от Лондона до острова.
— Это потому, что твоя голова находится не в том месте. Вместо того чтобы сосредоточиться на аварии и самолете, тебе нужно занять свое время чем-то другим."
"— Например?
— Сядь ко мне на колени.
— Я не в настроении для секса, Киллиан.
— Я не буду тебя трахать.
— Правда?
— Правда. Гарет мог бы услышать твои громкие стоны, и тогда мне пришлось бы выбросить его из самолета.
Так что иди сюда.
Она колеблется какое-то время, прежде чем встать, потом останавливается.
— Ты только что сказал это. А Гарет прямо там.
— Но это не значит, что я не могу тебя трогать. — Я хватаю ее за запястье и тяну так, что ее ноги раздвинуты на моих бедрах.
Затем я обхватываю руками ее талию, поглаживая кожу под ее топом медленными круговыми движениями.
Она смотрит на меня минуту, ее дыхание медленно успокаивается. Тогда я целую ее лоб, наслаждаясь дрожью, которая проходит по ее телу.
— Лучше?
— Да. — Она дуется. — Но я все еще не хочу с тобой разговаривать.
— Ты все еще можешь использовать тепло моего тела, чтобы успокоиться.
— Ты позволишь использовать себя?
— Тебе? Абсолютно.
И я серьезно. Если эта женщина попросит меня вскрыть мою грудь и показать ей орган, который она просила, я вырву его из сухожилий и положу к ее ногам.
Хотя всей остальной херни, которую она попросила, не будет.
