Поэтому я снимаю обувь и пробираюсь в подвал. Там находятся наши художественные студии.
Прямо рядом со студией всемирно известного художника.
Любой человек в мире искусства знает имя Астрид Клиффорд Кинг, или узнает ее подпись — Астрид К. Кинг. Ее эскизы покорили сердца критиков и галерей по всему миру, и ее часто приглашают в качестве почетного гостя на открытия и эксклюзивные мероприятия.
Моя мама была причиной моих художественных наклонностей, и моих братьев. Лэндон чертовски непринужденно относится к этому. Брэндон — дотошный.
А я?
Я хаотична до такой степени, что иногда сама этого не понимаю."
"Я не принадлежу к их внутреннему кругу.
Моя рука дрожит, когда я открываю дверь, ведущую в студию, которую папа построил для нас, когда близнецам было десять лет.
Лэн и Брэн делят большую, а у меня она гораздо меньше. В раннем подростковом возрасте я тусовалась с ними, но их талант сокрушил мою душу, и я месяцами не могла ничего нарисовать.
Поэтому мама попросила папу построить мне отдельную, чтобы у меня было больше личного пространства.
Не знаю, сама ли она догадалась об этом или Брэн ей доверился, но это не имело большого значения. По крайней мере, мне не приходилось терпеть их гениальность и каждый день чувствовать себя меньше.
На самом деле, мне даже не стоит сравнивать себя с ними. Они не только старше меня, но мы еще и такие разные. Лэн — скульптор, закоренелый садист, который может и будет превращать своих подопечных в камни, если представится возможность.
Брэн, с другой стороны, рисует пейзажи и все, что не включает людей, животных или то, что имеет глаза.
Я... тоже художник. Наверное. Любитель современного импрессионизма. Я просто не такая определенная, как мои братья и сестры.
И определенно не так технична или талантлива.
Тем не менее, единственное место, где я хочу быть сейчас — это маленький уголок в моей художественной студии.
Моя рука холодная и жесткая, когда я открываю дверь и делаю шаг внутрь. Автоматические лампы освещают чистые холсты на стенах.
Мама часто спрашивает, где я прячу свои картины, но она никогда не заставляет меня показать их, хотя они лежат в шкафу у дальней стены, где их никто не найдет.
Я не готова позволить кому-то увидеть эту часть меня.
Эту часть меня.
Потому что я чувствую, как тьма мерцает под поверхностью. Это удушающее желание позволить ей поглотить меня, съесть меня изнутри и просто очистить от всего.
Мои пальцы дрожат, когда я беру банку с черной краской и брызгаю ею на самый большой холст.
