Если кто-то осмелится посмотреть на нее, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней, он станет статистикой МВД, я понятно обьясняю?
Из меня вырывается хныканье, и это тошно.
Меня тошнит.
Он явно угрожает причинить боль людям, но я не могу принять это во внимание.
Я капаю на его пальцы, раскачивая бедрами сначала бессознательно, потом намеренно.
— Это моя киска. — Толчок. — Моя собственность. — Толчок. — Блядь, моя.
Глухой вздох вырывается из моего горла, когда моя сердцевина пульсирует в ожидании оргазма. Но как раз когда я готова закричать, он вытаскивает свои пальцы.
Мои глаза расширяются, я смотрю на него, затем на то место, которое он определенно не удовлетворил.
— Ты не сможешь кончить после этого своего маленького шоу. Это не награда.
В воздухе раздается разочарованный звук, и я понимаю, что это я, когда он поднимает меня и бросает на кровать.
Я впервые могу дышать, но не сосредотачиваюсь на животных звуках.
Звуках, вырывающихся из меня, или боли между ног. Есть кое-что гораздо хуже. Киллиан.
Он стягивает рубашку через голову, обнажая твердые плоскости пресса и живота. При нынешнем напряжении его телосложение кажется массивным, оружием, способным причинить как удовольствие, так и боль.
Даже птицы с обломанными перьями, взлетающие по его бокам, кажутся более зловещими. Разрушительными.
Киллиан с бесконечной легкостью снимает брюки и боксеры. Он действительно не торопится с этим занятием, как будто точно зная, насколько меня нервирует его методичное спокойствие.
Я снова прижимаюсь к матрасу.
— Что, по-твоему, ты делаешь?
— Что, я делаю? — Он подходит ко мне с грацией черной пантеры. —Заканчиваю то, что начал.
— Киллиан...
— Да, Глиндон?
— Прекрати... Я имею в виду, давай поговорим об этом.
— С меня хватит разговоров.
— Я буду кричать.
— Во что бы то ни стало, кричи. Никто тебя не услышит, а если и услышит, то мы можем трахаться на их крови, если ты не брезгуешь.
Кажется, меня сейчас вырвет. Я бы хотела, чтобы это он пытался напугать меня и что в глубине души это были пустые слова, но это Киллиан, в конце концов.
Он уже на мне, его рука сжимает мое платье. Я пытаюсь остановить его, когда он стягивает одежду через голову и отбрасывает ее. Я пытаюсь бороться, когда он расстегивает мой лифчик и бросает его на пол. И в своих попытках я не думаю о том, что делаю — мои руки летают повсюду, пока я не оказываюсь обнаженной в его руках.
Это паника, думаю я.
Если я не возьму себя в руки, то проиграю еще до того, как начну бороться.
