— Ваше величество, — поклонилась я. Она улыбнулась мне, нажала на камень на своем кулоне, и звуки в зале смолкли — она включила полог тишины.
— Как ваши дела, Анна?
— Благодарю вас, все неплохо.
— Как вам нравится светская жизнь?
— Это не совсем мое, — слегка поморщилась я.
— Вы уже покинули отбор?
— Да, невест осталось довольно мало. Многие выбыли… по разным причинам.
— Я разговаривала с сыном. Мне он ничего не говорит, но он ведь сделал выбор? — покосилась на меня ее величество.
— Я тоже не разговаривала с нашим государем о таком, — тактично заметила я, молясь, чтобы императрица сменила тему.
— Поймите правильно, я не планирую сообщать о том, что узнала, сыну, но я мать… И я волнуюсь за него.
Я не могла ее понять, у меня не было детей, но помнила свою матушку и как она переживала за меня. Может, ничего не будет, если я поделюсь своим взглядом на происходящее?
— Это только мое мнение, — нерешительно начала я.
— Конечно, — воодушевленно подхватила ее величество.
— Думаю, вам нужно присмотреться к дочери главнокомандующего нашей армией.
Императрица удивленно распахнула глаза.
— Неожиданно, — пробормотала женщина. — Анна, вас ищет ваш змейс, но у меня есть последний вопрос. У нас с моим супругом были непростые отношения… По ряду причин. Я хочу узнать: мой сын женится по любви?
— Мой шеф считает, что да. А он редко ошибается, — поделилась я.
Увидев спешащего мне навстречу змейса, я поклонилась ее величеству и с ее разрешающего кивка удалилась. Где-то на полпути меня перехватил Эдвард.
— Что хотела императрица? — сразу спросил он.
— Знать, кого выбрал ее сын, — со вздохом призналась я.
— Что ты ей сказала?
— Поделилась своим мнением, — ответила, слегка замявшись.
Лорд Сеймур догадался, что я раскрыла имя невесты, но не разозлился, он задумчиво смотрел на толпу гостей, о чем-то размышляя. И тут, как вспышка озарения, я поняла, почему шеф утаивал от меня некоторую информацию. Есть вещи, которые он знает, что я совру, но не выдам. Но также есть много вещей, о вопросах на которые я не смогу промолчать.
Как с ее величеством. Значит, когда змейс позволил мне узнать выбор императора, его уже можно было оглашать. Не во всеуслышание, но вот в таких беседах — да.
Как к этому относиться, я не знала, но помнила его слова, что спроси меня — и я отвечу правду. Но ведь я никогда не спрашивала. Ждала, что он расскажет сам, уточняла, но прямых вопросов или требований не выдвигала. И он рассказывал то, что считал нужным.
