— Глиндон только что звонила мне, плакала, потому что ее кузен скоро умрет. Я не очень люблю, когда кто-то заставляет моего маленького кролика плакать, Анника.
— Я не плакала. — Я неистово трясу головой. — Это всего лишь кошмар. Джера бы зарезали, и это тоже был кошмар.
Мой брат испустил длинный вздох.
— Она не в себе. Ты пойдешь и усилишь безопасность. Я позабочусь о ней и присоединюсь к тебе.
— Я в порядке. В полном порядке, и это был всего лишь кошмар.
Джереми практически тащит меня вверх по лестнице и в мою комнату.
Комната, в которую Крейтон пришел в ту первую ночь.
Ночь, после которой мы стали близки.
Ночь, когда я узнала его по выражению глаз только потому, что он был Богом. Моим Богом. И я все равно потянулась к нему.
Я знала, что это запрещено, но я коснулась этого Бога, и теперь меня за это наказывают.
— Анника... Анника? Анника!
Я выхожу из оцепенения от резкого голоса брата, и кошмар, который отказывается заканчиваться, возвращается в реальность.
Джереми хватает меня за плечи, его глаза ищут меня.
— С тобой все хорошо?
Мой взгляд переходит на кровь на его футболке. Она не такая красная, как та лужа, но все равно. Я прикасаюсь к ней своей грязной рукой, мои пальцы сжимаются и разжимаются.
— Это тоже кошмар. У тебя нет крови, Джер.
Он морщится, а затем убирает мою руку.
— Я выживу. Я не думаю, что он действительно хотел причинить мне боль.
Из моего горла вырывается всхлип, когда реальность обрушивается на меня во всех ярких красных красках.
— Он.
.. он не хотел? — мой голос ломается, когда влага пропитывает мои щеки и шею.
Джер качает головой.
— Тогда... тогда... тогда почему... почему я нажала на курок? Скажи мне, Джер! Если я не собиралась спасать тебя, если я не должна была этого делать, почему я нажала на курок?
— Потому что он хотел этого, Аннушка. — Голос Джереми смягчается, а голос моего брата никогда не смягчается. — Он выглядел так, будто ему больно и он решил увидеть, как все это... закончится.
— Нет... — всхлипываю я, ударяясь о грудь брата.
— Ах... ах... Это... больно. Почему это больно? А... сделай так, чтобы перестало болеть. Там было много крови, Джер. Что если он...? Что если... Что...
Слово вяжет и душит меня, отказываясь быть произнесенным вслух.
Мой брат прижимает меня к своей груди своей здоровой рукой, и я плачу.
Я просто плачу и плачу, пока мне не кажется, что у меня не осталось слез. Пока я не думаю, что потеряю сознание от боли, которая разрывает мою грудь.