После небольшого перерыва Ульяна и Надежда сели в третьем ряду на места, зарезервированные для руководства и почетных гостей. Концерт начался с хорового пения и декламации стихов, что еще раз продемонстрировало приверженность советским традициям.
Когда объявили номер «Берлинская полька», зал оживился. Грянула музыка, из кулис посыпались девушки в красных юбках, черных корсажах поверх белых блуз и белых фартуках с кружевными бретелями.
– Уля… – упавшим голосом проронила Надежда.
Они обменялись взглядами, сверяя впечатление, потом снова уставились на сцену.
Не было никакого сомнения, что на участницах танцевального коллектива были такие же фартуки, как тот, что они обнаружили в номере."
"Ульяна нащупала в темноте руку Надежды, встала и, пригнувшись, потянула ее за собой. Они тихонько покинули зал и стали искать дорогу, ведущую за кулисы. Там расспросили участников концерта, им указали на двустворчатую дверь костюмерной в конце коридора.
Добравшись до нее, Ульяна постучалась.
– Войдите! – донеслось изнутри.
В небольшом полутемном помещении между двумя сундуками и рядами вешалок стояла женщина в темно-синем рабочем халате.
– Вы костюмерша? – осведомилась Ульяна.
– Я. – Женщина подняла тяжелый мешок с торчащими крючьями плечиков и зацепила его за перекладину. – Что вам нужно?
Ульяна показала удостоверение:
– Всего два вопроса.
– Некогда мне! – Костюмерша даже не посмотрела на документ. – Вы мне мешаете. Сейчас участники будут сдавать костюмы.
– Мы можем подождать.
– Вот и ждите.
Вскоре по деревянному полу за сценой застучали множество ног, и танцоры начали заносить в костюмерную мешки с упакованными костюмами.
Костюмерша проверяла наличие предметов одежды и обуви, потом указывала штангу, на которую повесить мешок. Процесс был динамичный и шумный. Ульяна и Надежда жались в углу, потому что существовала реальная перспектива быть затоптанными этими полными сил людьми.
Когда наступило затишье и был повешен последний мешок, Ульяна осведомилась:
– Теперь мы можем поговорить?
Костюмерша отозвалась:
– Давайте ваши вопросы.
– Меня интересуют костюмы, в которых танцевали берлинскую польку. Давно их пошили?
– Да им в обед сорок лет!
– А если точнее? – попросила Ульяна.
– Ну, не знаю… Они лет тридцать находились в запаснике. В крайнем случае двадцать пять. В этом году поставили танец, мы их достали.
– Значит, двадцать пять… – задумчиво повторила Ульяна. – В каком состоянии оказались костюмы?
– В обычном. – Женщина пожала плечами.
