Труднее всего заподозрить в преступлении близких тебе людей, – серьезным тоном произнес Богданов. – Не стоит вам идти на поводу стереотипов.
– В таком случае надо выяснить, где находился Тягачев в момент ссоры с Еленой Петровной и в момент ее убийства.
– Только не у него самого! – предостерег следователь. – Он правды не скажет.
– Я поговорю с Миланой, – предложила Ульяна.
– Поговорите, и поскорее. Думаю, она будет рада сказать правду и оказаться вне подозрений.
– А что Гаврилов? Вернулся из Ярославля?
Богданов деловито кивнул:"
"– Сегодня утром.
Приехал и уже отдал материал на анализ. Завтра ждем результаты. – Он замолчал, и Ульяна догадалась, что биоматериал, который привез Гаврилов, не самое главное.
– Что-то еще? – вкрадчиво поинтересовалась она.
– Сестра Тыртычной многое рассказала. Например, что Софья занималась танцами.
– Думаю, это мало чем нам поможет.
– Тогда вот вам главное: примерно за год до своего исчезновения Тыртычная попала в психушку. Точнее, в психоневрологический диспансер, который располагался на территории вашего пансионата.
– Он оглядел стены комнаты. – И никто не даст вам гарантии, что ее не держали в этом помещении.
– Она была психически нездоровым человеком?
– До определенного времени отклонений не было. Все началось в сентябре девяносто шестого. Кто-то заявил в милицию, что Тыртычная заговаривалась, несла несусветную чушь и угрожала ножом подругам. Ее тут же упекли в городскую больницу, а оттуда после обследования перевели в диспансер с диагнозом «Шизофрения».
– Как долго она там оставалась?
– Ее выписали за день до исчезновения.
– Похоже на какую-то многоходовку, – проронила Ульяна. – Трудно поверить, что кому-то могла помешать наивная восемнадцатилетняя девушка.
– Нам неизвестно, насколько наивной была Тыртычная, – возразил Богданов. – И насколько она была осведомлена.
– Намекаете, что Тыртычная могла быть свидетелем какого-то преступления?
– А почему бы и нет? – Следователь безучастно пожал плечами.
– Могла оказаться не в то время не в том месте. Иначе зачем ею так плотно занялись?
– Надо отыскать ее историю болезни в медицинском архиве. – Ульяна стала загибать пальцы, что-то высчитывая. – Ах как жаль! Прошло двадцать пять лет. Скорее всего она уже уничтожена.
– Можно попробовать найти кого-нибудь, кто в то же время работал в диспансере. – Богданов безнадежно махнул рукой. – Тухлый вариант. Даже если найдем кого-нибудь, о ней вряд ли вспомнят.
