– Но как она там жила, если год назад здесь был только заброшенный корпус психоневрологического диспансера?
– Работала сторожихой. Какая-никакая собственность «Технопласта», за ней надо было присматривать.
– Неподходящая работа для женщины, – пробормотала Ульяна. – Одной в таком месте можно сойти с ума.
– Кружилиха с ума не сойдет, – рассмеялся Дюков.
– А что она делает в охотничьем домике?
– Так, по мелочам: баню растопит, стол накроет, да потом приберет за гостями. У нее там комнатка отгорожена. Да вы и сами сейчас увидите.
Тропинка закончилась, и они вышли на поляну, которая была не больше детской площадки. Только здесь по периметру стояли не дома, а высокие сосны и закопченная избушка, дровяной сарай и несколько бочек.
– Ух ты! – разочарованно воскликнула Ульяна. – Как все убого.
– Это видимость, – поспешил заметить Степан. – Так сказать, антураж для экзотики. Внутри все устроено по-современному, как в городской квартире. Вода из собственной скважины, канализация, электричество. – Он подступил к двери и заколотил по ней кулаком.
– Кружилиха, открывай! Это Дюков!
Тяжелая дверь открылась, из-за нее вышла пышногрудая рыжеволосая женщина лет пятидесяти пяти. Она была в облегающем пестром платье, ее кудрявые волосы рассыпались по плечам, а васильковые глаза приветливо улыбались.
– Степушка! Ну наконец-то зашел! Давненько здесь не был. – Взглянув на Ульяну, она распахнула руки: – А вы, стало быть, сестра Кирилла Сергеевича! Проходите, голубушка, и вам буду рада!"
"«Старуха» Кружилиха прошла в глубину дома легким невесомым шагом, каким танцуют девушки в ансамбле «Березка».
У накрытого стола со вскипающим самоваром она развернулась и гостеприимно повела рукой:
– Милости прошу, угощайтесь. Будто знала, что вы придете.
– А к тебе когда ни зайди, всегда знаешь. – Дюков сел за стол, взял баранку, подставил чашку под носик самовара и открыл краник.
Кипящая струя вырвалась наружу и быстро заполнила чашку. Кружилиха сноровисто подсунула под носик вторую и, вывернув голову, доброжелательно улыбнулась Ульяне:
– Садитесь, милая, угощайтесь.
Все – от чистого сердца.
– Спасибо, – присев, Ульяна зачарованно изучала взглядом Кружилиху. От этой женщины исходило нечеловеческое обаяние, которое располагало к ней сразу и безоговорочно. – Не страшно вам здесь одной?
Кружилиха попросту улыбнулась:
– Бывает и страшно. А что поделать? Детей у меня нет, мужа тоже. Одним словом – бобылиха.
– Теперь будет веселей, – сказал Дюков. – Работы тебе прибавится.
