Его глаза — холодная сталь, от которой на моей душе проступают тонкие нити кровавых ран.
Он тут.
В брюках и одной рубашке, что расстегнута на две первые пуговицы, а за его спиной Святой Валентин и Вася, который шепотом здоровается:
— Здрасьте.
— Здрасьте, — повторяет за ним Валентин и с неловкой улыбкой прячет лом за спину.
А я даже моргнуть не могу, глядя на Романа, который немного прищуривается, а затем по-хозяйски проходит в квартиру.
Я отступаю в сторону и все еще не могу моргнуть. Я должна что-то предпринять, но ничего не приходит на ум, потому что Роман ворвался ко мне будто из другого мира.
Роман кидает взгляд на куртку Владимира, а после без слов смотрит на меня все тем же стальным и острым взглядом.
Я опять не угадала.
Я думала, что он кинется искать Владимира по всем углам, а потом не оставит от него живого места, но Роман стоит передо мной и молчит.
— Гость? — наконец, спрашивает он.
— Это тебя не касается…
Он игнорирует мой слабый протест и неторопливо шагает в сторону гостиной:
— Побеседовать хочу с твоим гостем.
— Рома! Оставь меня в покое!
— Мы либо его сами найдем, — вздыхает Вася, прикрывая за собой дверь, — либо вы нам сэкономите время и нервы.
Я в гневе оглядываюсь на него.
— Работа у нас такая, — пожимает плечами, а затем торопливо стягивает ботинки. — Где спрятался?
Надо было сегодня остаться дома с книгой и травяным успокаивающим чаем, а не искать на жопу приключений, которым вызвала разъяренную демонюгу по имени Роман.
— Он его убьет? — едва слышно спрашиваю я.
Сердце сжимается. Пусть Владимир увидел во мне выгоду, но он не заслужил, чтобы его отправили на тот свет.
— Думаю, он на балконе, — Святой Валентин скидывает с плеч куртку.
— Почему? — охаю я и, вероятно, выдаю себя с потрохами. — Что за глупость?
— В анекдотах любовники всегда на балконах…
— Ах ты, уебок, — доносится рык Романа из гостиной, — а ну, иди сюда!
Глава 51. Кто ты?
Кидаюсь в гостиную на разъярённый голос Романа и замираю в проёме двери напряженной тенью.
Мой бывший муж с рыком выволакивает бледного Владимира с балкона и грубо швыряет на диван. Тот падает на подушки, замирает и не шевелится, укутанный в плед. Он напоминает мне личинку, которую вот-вот раздавит жестокая нога Романа.
Роман проходит к креслу, нервно поправляет ворот рубашки, приглаживает волосы и медленно садится, не спуская глаз с Владимира, а тот решил притвориться безжизненной тряпочкой.
