— Я не хочу знать подробностей…
Под новой волной тошноты меня покачивает, и я опираюсь слабой рукой о край стола. Поднимаю мутный взгляд на Романа.
Пятнадцать лет брака."
"Хорошего и крепкого брака. Да, не без трудностей, но наш брак был для многих примером того, как мужчина и женщина должны строить семью.
— Лер, — Роман берет меня за ладонь и мягко ее сжимает. — Ты ведь у меня умная женщина…
Вырываю руку, замахиваюсь для пощечины, но Роман успевает среагировать на мою вспышку агрессии.
Перехватывает мою руку за запястье.
Глаза становятся темные-темные, а на щеке перекатывается желвака.
— Мы без тебя не пропадем, — цежу я сквозь зубы, а у самой в груди нарастает паника. — Ясно? Я с девочками…
— А я все еще их отец, Лера, — голос у Романа становится холодным и острым, как лезвие ножа.
— Ты им перестал быть…
— Давай-ка, ты сбавишь обороты, — сжимает мое запястье крепче. — Выдохни, Лер. И ты не та женщина, которая начнет настраивать дочерей против отца. Верно?
— Что ж ты о них не подумал, когда на Наташечку полез, а? — я вскидываю подбородок.
Он хмыкает.
— Что нечего сказать?
— Да, — поскрипывает зубами. — Нечего. Да и наш весь разговор вышел не таким, каким я его представлял.
— Ну да, я не терпила, которая будет воспитывать чужого ребенка, — скалюсь на него в отчаянии, — ты совсем офанарел?!
— Я тебя уже услышал, — лицо романа становится отстраненным. — Услышал и понял. Можешь не повторять.
— Тогда какого черта ты все еще стоишь предо мной? Или ты ждешь, чтобы я ушла?! И тогда ты в нашу квартиру приведешь свою беременную блядь? — кричу и брызжу слюной в лицо Романа.
— Ей же наше гнездышко очень понравилось, да? Не зря она так хвалила нашу квартиру! Какая она большая! А я дура! Уши развесила! Может, ты ее в нашей спальне уже успел отыметь.
— Нет, — у Романа вздрагивают крылья носа. — Нет, Лер, я не позволил себе такую наглость.
— Ой, ну спасибо! — рявкаю ему в лицо.
— Ты права, — он отступает, не разрывая нашего напряженного зрительного контакта, — я должен уйти.
Теперь это не наш дом, а только твой.
Глава 5. Это не твое дело
Смотрю на ромашки, что в хаосе лежат на полу среди осколков в луже, и выдыхаю. Я была в поле умиротворенной и по-летнему счастливой. Срывала ромашку за ромашкой, оглядывалась на Романа, который стоял у машины, и с улыбкой махала ему.
Прошло всего пара часов и все изменилось.
Во мне больше нет тепла и летнего уютного счастья. Во мне много страха. Да, именно страха, а не обиды.
