— Какая ты дура! Дура! Мама! Скажи ей! Ты же понимаешь, да? Мама!
Простая истина в том, что мои дочери никогда не были во мне уверены, как в сильном родителе, который в случае конца света вытащит их и сможет дать опору.
Папа — да, но не я.
Они меня любят, но пора признаться самой себе, что я слабая, и поэтому сейчас их накрывает истерика.
Если потеряют отца в его безумии, его агрессии, которая с каждым новым часом закручивается в тугую воронку, то со мной их не ждет твердой почвы под ногами и уверенности в завтрашнем дне.
Вот и все.
— Мама!
Их отец сходит с ума, а мать — слабая малахольная идиотка, которая не распознала в любимом муже бандюгана с сомнительными связями.
Или не хотела замечать.
Не хотела знать.
Потому что это лишние тревоги, а меня лучше не беспокоить.
— Сама ты дура! Что, будешь называть ее сестричкой, да? Памперсы менять?! и это я дура?
Я знаю, что должна сейчас сделать и что предпринять, чтобы ограничить истерящих девочек в рамках.
Они должны принять реальность и осознать ее.
Не истерить, не кричать друг на друга и обзываться.
Но для этого я сама должна отключить в себе истерику и эгоистичную обиду на Романа.
— Ненавижу тебя!
Я должна стать матерью, которая давит свои обиды, ревность, страх и отчаяние. Я должна.
— Дура! Это я тебя ненавижу!
— Хватит, — тихо говорю я и встаю.
Девочки замолкают и горящими в истерике глазами смотрят на меня. Как волчата, зараженные бешенством.
— Вы ничего этим не добьетесь, — перевожу взгляд с Алины на Варю, — довольно.
— Ты не понимаешь…
— Понимаю, — я не повышаю голос, — понимаю, девочки. У вашего отца родилась еще одна дочь.
Варя и Алина вздрагивают.
— Мы можем всю ночь кричать и даже драться, но факт остается фактом, — я устало пожимаю плечами. — У вас родилась сестра. Мне тоже это не нравится, но наша реальность такова. Папа у нас, похоже, бандит, и него теперь есть третья дочь.
— Надеюсь, она сдохнет, — шипит Варя.
— Легче стало? — перевожу на нее взгляд.
— Отстань.
— Тебе стало легче?! — повышаю я голос.
— Нет!
— И не станет! — рявкаю я. — Никому из нас легче не станет, если мы не примем того, что у вашего отца родилась еще одна дочь! Вот так, девочки, — развожу руки в стороны. — И у нас есть два варианта…
Я усмехаюсь, потому что говорю сейчас словами Романа.
— Мы возвращаемся домой, пьем по кружке какао и ложимся спать, — смотрю на них твердо и прямо. — И потом мы ждем, что будет дальше, — хмыкаю, — с глупой надеждой, что все будет хорошо.
