Кого я обманываю?
Конечно, я разрыдаюсь при дочерях и, вероятно, выпущу из себя гнев на их отца за то, что он меня предал. Роман хорошо меня знает и справедливо предполагает, что меня сильно накроет при Алинке и Варюше.
— Ты думаешь, что я им наговорю про тебя гадости?
— Я думаю, что новость о нашем разводе и других обстоятельствах они должны услышать от нас двоих, — голос Романа становится тише и злее. — И нет, я не думаю, что ты начнешь настраивать девочек против меня. И еще раз, я не собираюсь исчезать из их жизни.
Ты уж прости, моя дорогая, но так сложились обстоятельства, что я не для галочки стою в их свидетельствах о рождении.
Замолкает, а я закрываю глаза.
Нет, конечно, не исчезнет. И, может быть, девочки в первое время обидятся на него, но потом их потянет к папе, а он хороший папа. Уютный, теплый и с ним можно внезапно устроить вечер караоке.
Их потянет к нему. Эту связь между ними не разорвать разводом и его изменами, увы. Да, ударит сильно. От этого удара любовь к отцу может извратиться до дикой ревности к новому ребенку, и девочки могут рвануть с концами к папе на постоянное место жительство в страхе его совсем потерять.
— Лер, ты хорошо подумала?
Я не сразу понимаю, к чему относится тихий вопрос Романа.
— Лер, я не могу тебя заставить… вынудить… У нас изначально были другие отношения, да? Мы, как ты говорила, любые сложности можем пережить, да?
— Под этими сложностями я не имела в виду брюхатую шлюху, — цежу сквозь зубы в телефон. — Думаешь, стоило уточнять такие моменты для особо одаренного мужика? Нет, я не передумала.
Конечно, я не скажу ему, что ночью рыдала в голос, каталась по полу и множество раз тянулась к телефону в желании позвонить ему и позвать.
Позвать и все равно, что у него будет ребенок на стороне. Лишь бы был рядом. Лишь вновь накрыл пледом, сварил свое фирменное какао и сел рядом на полу.
Но я лишилась его заботы.
И от этого страшно, ведь я привыкла к тому, что мне нальют чай, приготовят завтрак, а после заплетут девочкам в школу красивые тугие косы с пышными бантами.
— Не передумала? — повторяет Роман, и его тон становится более официальным и сдержанным.
— Нет, — сглатываю ком. — Это развод, Рома. Я, конечно, по мнению мамы инвалидка, которая сдохнет в одиночестве. И ты ведь, вероятно, с ней согласен.
— Остановись.
И я подчиняюсь его приказу, потому что согласна, что меня опять начало заносить не в ту степь.
— Я не согласен с твоей матерью.
