— Нет бы меня поддержать, мам, — горько усмехаюсь я. — Обнять, поплакать вместе со мной и согласиться, что Роман козел и урод, а ты меня решила допинать?
— А о дочках ты подумала?
— Обалдеть, — откидываюсь назад и обескураженно взираю на маму, которая поправляет ворот скромного бежевого платья в мелкий цветочек. — То есть ты считаешь, раз я не могу больше рожать, то мне можно изменять.
— Я не говорила этого, — с осуждением качает головой. — Ты не переиначивай мои слова. Я прошу тебя все взвесить на холодный ум, Лера.
Я очень боюсь, что если не будет рядом Романа, то ты опять нырнешь в болото. И кто в этот раз будет тебя спасать?"
"Смеюсь. Вот после таких речей, в которых меня выставили обузой для Романа, я должна воспылать решением понять и принять измену с внебрачным ребенком?
Неужели у Романа были такие же мысли на это счет?
И, может, именно тот факт, что я неликвид на рынке фертильных женщин, и подарил чувство безнаказанности моему мужу?
Проглочу из-за страха остаться одной без мужчины.
— Мам, я зря попросила тебя прийти, — устало поглаживаю лоб.
Все, плакать больше не хочется. Мне противно и муторно.
— Я твоему отцу пока не буду ничего говорить, — мама встает и оправляет подол платья. — Может, вы еще помиритесь. Погавкаетесь, разбежитесь на пару недель, а потом…
— Нет, — поднимаю взгляд. — И одна я не останусь. У меня есть дочери.
— А если они примут сторону отца? Они его любят, Лер, и у них крепкая связь. Младшую так он вообще сам выкормил, — вздыхает. — Поистери, покричи, но держи его на коротком поводке, а то потом, Лер, выть будешь.
Глава 8. Нечего спасать
— Водитель заберет девочек с автобуса…
Голос Романа чуток искажен в динамике телефона, но его хрипотца делает мне больно, будто ножом режут сердце на маленькие кусочки.
Я улавливаю в этой хрипотце напряжение, пусть Роман и пытается говорить спокойно и отстраненно.
Я хочу спросить его, где он сейчас. В гостинице? В корпоративной холодной квартире? Или у Наташи?
Но я не спрашиваю, потому что это не мое дело.
— И заеду домой…
— Нет.
— Нам надо с дочерьми поговорить, — Роман устало вздыхает. — Или что ты предлагаешь?
— Я сама им все расскажу…
— Ну, конечно, — хрипло смеется, и у меня от его тихого маньячного смеха, в котором вибрирует разочарование во мне, — ты кем пытаешься меня выставить? Отцом, который боится своих дочерей? Или тем, кто сбежал и спрятался в кусты, а ты печальная поведаешь им какой папа-козел?
— Я постараюсь говорить сдержанно.
