Очень уж страшно было случайно задремать и снова упасть в холодную воду.
Собственно, я и задремала. А очнулась от какого-то грохота... который снова слышится наверху."
"Радостно поднимаю голову и вижу там зияющую дыру, над которой пляшет электрический свет фонарей. Камень или обломок, который загораживает просвет, медленно ползет в сторону, открывая еще больше светящегося пространства. А затем на ярком, ослепительно-золотом фоне проступают очертания склонившейся над шахтой широкоплечей фигуры.
- Алeна! - зовeт сильный родной голос.
Живительная энергия света и человеческого присутствия обрушивается на меня таким мощным потоком, что я чувствую себя опьяневшей от счастья. Тяну вверх дрожащие руки, смеясь и плача одновременно.
- Я здесь!.. Я здесь!
Из открывшегося проема вниз падает веревочная лестница, и через несколько долгих, но очень радостных мгновений Бояров оказывается возле меня.
- Жива! - повторяет он, как и тогда, в первую секунду спасительного телефонного звонка. - Ты жива...
Потом стискивает меня с неудержимой силой, и мне становится трудно дышать.
.. но он сразу же ослабляет объятия. Однако я и сама от Боярова не отстаю в своей безумной реакции. Обнимаю его за шею обеими руками, вдыхаю неповторимо дурманящий мужской запах...
И чувствую к нему любовь такой невероятной мощи, что за спиной будто огромные крылья вырастают. Тело кажется легким-легким, как перышко, в ушах шумит, а перед глазами танцуют яркие мушки.
- Вася, - шепчу ему на ухо и повторяю нежно слабеющим голосом: - Васенька мой родной.
..
Он прижимает меня к себе крепче.
- Ты в безопасности, моя хорошая. Я рядом.
Глава 35. Очень горячий душ
Когда-то давно, ещё маленькой девочкой, я иногда задавалась вопросом... а каково быть улиткой в хрупкой раковинке и ни о чем не думать, мерно покачиваясь на широком тeмно-зелeном листе? И похоже ли это чувство на безгранично приятное чувство защищенности благополучного детства?
И теперь мне кажется, что я это знаю.
Наверное, именно сейчас на детскую ассоциацию меня навел цвет пушистого теплого пледа, в который я плотно закутана.
Он такой же лиственно-зелeный и слабо пахнет каким-то терпким кондиционером для белья. А я кажусь себе улиткой. Слабой, безмятежной и отрешенной...
Но еще больше уютную ассоциацию усиливает покачивание в крепких объятиях Боярова, который несет меня вверх по лестнице своего дома в ночной тишине. Мы оба молчим. Я блаженно слушаю, как мощно и уверенно бьется его сердце, когда касаюсь ухом широкой грудной клетки.
