Все припрутся, не удержатся, никто никакого охранения выставлять не будет, тут им самый кураж.
Машина подкатила к двери, снова скрипнули тормоза, открылись дверцы. Две. И голосов два.
— Светуль, ну куда бежишь? — крикнул молодой мужской голос еще на подходе. — Я чисто жениться хотел, а ты свинтила. Не, так у нас любви не будет.
Двое. Я уже успел сменить автомат на «марголина».
Шаги совсем рядом, а женщина, жалко сжавшаяся в углу, крикнула, громко и отчаянно:
— Не подходи ко мне, сволочь! Не подходи!
Чудесно, замечательно, идеально.
Шаги на крыльце, в дверь сразу двое, смотрят только на нее. Оба с автоматами. У одного в руках, у второго на плече стволом вниз.
Двумя руками вскинул пистолет, потянул спуск. «Марголин» хлопнул негромко, так же негромко лязгнул, выпустив маленькую свинцовую, подсверленную мной самим для большей убойности, пулю в затылок ближнему. И тут же следом я всадил еще две пули в голову второму, тому, что с автоматом в руках, он даже поворачиваться не начал еще.
Два тела мешками свалились на грязный пол, брякнуло железо.
Я рывком выглянул на улицу, но увидел там только пустую «ниву» с открытыми дверями. Нет в ней никого. Закинув пистолет в кобуру и схватившись за автомат, подбежал к машине, готовый расстрелять ее в решето, если в ней что-нибудь шевельнется, но никого не нашел. Двое было.
Когда вернулся в здание, женщина уже стояла на ногах. Эти не шевелятся, но я все же снова достал пистолет и всадил каждому по пуле в затылок, чтобы быть совсем уверенным, а затем сменил магазин.
— Что стоишь? — спросил я. — Подходи, тут все уже. Сколько их всего на базе осталось?
— Не знаю. Просто калитку открытую увидела, ударила одного лампой и побежала.
— Сильно ударила?
— Он упал. — Теперь голос ее был совсем тихим, и отвечала женщина как автомат, без всяких эмоций. Отходняк пошел у нее. Но мне так пока и лучше.
У этих головы целые, если не считать крошечных дырок от мелкашки. То есть там кто-то еще сидит.
— Сколько в банде всего?
— Двенадцать. Нет, тринадцать.
Выехало десять, это я разглядел. Двое здесь. Там один, скорей всего, с разбитой головой. Или остальных охранять остался, или она его сильно приложила.
— А таких, как ты, сколько?
— Семь. Семеро нас.
— Где они сейчас?
— В подвале. Меня одну… — она не закончила фразу, но я все понял и так.
— Большие машины есть? Грузовик или что-то?
— Грузовик есть.
— На ходу?
— Наверное, не знаю.
Ладно. Перевернул один труп — а морда-то знакомая.
— Это Шига? — спросил я.
