Как живется-то в Торжке такой молодой и красивой?
— Хорошо живется, лучше, чем раньше, — улыбнулась девушка.
Ну да, сколько ей лет? Хорошо если восемнадцать. Когда все случилось, она совсем крохой была. И Пятый Год прожить ухитрилась. Если с теми временами сравнивать, то да, лучше уже намного, а если времен до этого не помнить, то и вовсе хорошо.
— Молодежи-то много в городе?
— Моего возраста не очень, — она вздохнула. — Детей вот много.
«Ее возраст» как раз в черные времена и вымер, все верно. Мало их. А детей на улицах хватает, да и в Грязовце за последние годы их сильно прибавилось.
Правда, и проблемных детей много, хоть и не столько, как в свое время, до того как боеголовки рванули, говорили. У нас в городе тем, кто второго рожал, за городской счет и силами города новые дома ремонтировали и выделяли. Нужны люди, мало их осталось, если не рожать, то все, вымрем. А детский сад со школой в первую очередь починили.
— Сходить-то есть куда?
— Кино и танцы, — она пожала плечами, продолжая орудовать машинкой.
— Только в кино иногда плакать хочется.
— Почему?
— Потому что там жизнь другая, хорошая. И книжки читать тоже тяжело бывает, но кино хуже.
— Но ходишь?
— А что еще делать? Хожу, конечно.
Стрижка обошлась в пятьдесят копеек, но справилась девушка хорошо. Вышел, закурил на крыльце. Куда пойти? Обедать не пора ли? Пожалуй, что и пора. В столовую к базару ехать или что-то еще поискать? Ладно, к базару, там я уже знаю все, хорошо покормили.
В столовой нашел уже знакомых оперов, сидевших за тем же столиком.
На этот раз они сразу к себе позвали.
— Как у тебя дела? Проблем не было? — спросил лысоватый, который тогда, кстати, представился Михаилом.
— Нет, все нормально. Общаются люди, никаких проблем.
— Узнал что?
— Были они здесь, уехали в Вышний мотовозом. Два дня жили в гостинице, в «Торжке». Есть к вам пара вопросов, к слову…
К столу подошел кабатчик, и я заказал просто двойную порцию пельменей и компот. Давно пельменей не ел, очень кстати оказались.
— Что за вопросы?
— Такое погоняло, как Прокоп, не слышали?
Оба задумались.
— Он старый достаточно, за полтинник ему, похоже. А на пальцах перстни еще с малолетки. Если он из местных, то мог материал сохраниться, как думаете?
— Мог, — кивнул блондин. — Все архивы милицейские уцелели. Можно покопаться. С тебя пузырь тогда.
— Сень, мало требуешь, — усмехнулся второй. — Ладно, поищем.
— Такая погремуха, как Монгол, знакома?
— Знакома, — кивнул Михаил. — Есть в Вышнем такой фигурант.
