А, верно, вон два мужика идут, у каждого в руке по трехлитровке с янтарно-красноватой жидкостью.
— А где купить можно?
— Там же и купишь.
Ответ немного поразил, но я решил не реагировать.
— Тогда дай связочку. — Я вытащил из кармана брезентовую авоську, развернул.
— Рублик с тебя.
— Не греши, полтинник цена самая высокая, — не повелся я.
— Да ты глянь, что за рыба!
— Рыба как рыба, больше полтинника не дам. Пересушена к тому же.
— Ладно, уговорил, — вздохнул мужик, опознавший во мне приезжего и решивший поправить дела за мой счет.
— Пересушена она ему.
Закинув рыбу в сумку, направился в магазин. То, что там торговали пивом, по запаху чувствовалось. Но с виду пиво вроде ничего было. На бочке, из которой разливали, имелась надпись белилами «Пиво ржаное». Ну да, а каким еще ему тут быть? А так магазин как магазин. Колбаса какая-то, мясо на прилавке, домашний сыр, что-то еще. Соленья в бочках, ими тоже пахнет, даже не знаешь, чем сильней — ими или пивом. На полке водка и еще что-то в пивных бутылках с сургучом, папиросы и табак в пачках.
— Баночка найдется? — спросил я у грузной тетки в грязноватом белом халате, как раз закончившей отрезать кило колбасы девчонке-подростку.
— Банка рубль, — тетка посмотрела на меня выжидающе.
— А закрыть будет чем?
— Крышка тридцать копеек.
— Ну вот налейте мне банку под крышку как раз, — я ей улыбнулся, но тетка оставалась мрачной.
Впрочем, пива она налила, дала отстояться и еще долила. Требуйте долива после отстоя пены, все правильно.
Вытащила из какой-то коробки пожелтевшую полиэтиленовую крышку, положила рядом, предоставив возможность запечатать банку самостоятельно. Банка пошла в ту же сумку. Рыба бы не намокла вот так рядом лежать.
— И папирос пять пачек дайте, пожалуйста. Еще полбуханки хлеба и колбасы копченой колечко. И вареной грамм двести.
Она так же молча выложила папиросы, отрезала хлеб, кинула колбасу, ту и другую, потом, к удивлению моему, завернула все в толстую бумагу, пощелкала костяшками на счетах и сказала:
— Шесть восемьдесят.
— Пожалуйста, — вложил пятирублевку и досыпал мелочи.
Хоть не с пустыми руками теперь. Подумав, достал банку из сумки и решил нести в руках. Тут недалеко и недолго, ничего с ней не сделается. Потом прошелся по рядам, хотел купить уже там соленых огурцов, да сложить не во что, потекут. За покупками люди со своей тарой ходят, у кого какая есть. Тут хоть в магазинах бумага была, а так ведь все, бумага в дефиците.
