Лысый, подвинься, нам тут перетереть нужно, — сказал он сидевшему рядом мужику без волос и даже бровей, сосредоточенно жевавшему соленый огурец.
Тот лишь кивнул и сдвинулся по лавке дальше, освобождая место.
— Сивый, — поздоровался я с «приятелем», — братва!
Руку пожимать никто не рвался, все по понятиям. Народ хоть и не из довоенных блатных в основном, но круг общения соответствующий. Нам пропустили к Маркелу, мы присели.
— Угощайтесь, — показал он на тарелки с закусками. — Симуль, принеси две стопочки еще и по кругалику.
Водку тут с пивом мешали смело, похоже, потому что на столе стояло и то и другое, в графинах и в кувшинах. Тоже знак уважения, потому что в зале на столе стояли бутылки и просто кружки.
Сима кивнула и тут же умчалась.
— А что трезвые еще? — спросил Маркел без всякой подначки. — Куш взяли, я бы уже гудел на вашем месте.
— Успеем еще, за другие дела перетереть надо, — пожал я плечами. — Калган пусть пока поварит чутка.
— Оно верно.
Раздался негромкий треск, я повернулся на звук — один из бандитов, невысокий и тощий, давил в блюдце рукояткой вилки белые кристаллики.
Затем достал из кармана нож, лезвием скинул половину себе на руку, в выемку между большим и указательным пальцем, а потом все резво занюхал, попутно подвинув остатки «льда» своей спутнице — крашеной толстоватой блондинке с визгливым голосом. Никто не удивился, да тут и по глазам видно, что половина братвы в комнате уже вмазанная.
— Не наш товар? — спросил я у весового.
— Не, ваш пока в ящиках еще.
Своего хватает. За остальной эфик поинтересоваться хотел. Не пристроил еще?
— Нет, даже не пытался пока.
— Я тут прикинул — можем взять. По пять с полтиной. Дальше поедет, покупают люди. Но берут оптом, так что цена ниже. Обмозгуй.
— Прикинем, — кивнул я. — Завтра скажу.
— По остальному давай после первой, — он усмехнулся. — Чтобы беседа веселей шла. Я в Узбекистане рос, там с гостем за дела тереть до того, как накормишь, за косяк считалось. Сперва надо было за здоровье и благополучие интересоваться.
Кстати, ты вообще откуда, если по жизни? По старой жизни, в смысле?
— Из Калинина. Так что к себе домой, считай, заехал.
— А где бродяжите?
— Много где, от Псковской до Ульяновской катались, а на Севера так почти до Архангельска добирались.
— А он цел, что ли? — удивился Маркел.
— Нет, в пепел, три боеголовки туда и еще в Северодвинск. Но в Холмогорах уже люди живут.
— Места, как наши, встречал?
— Конечно встречал.
