Просто очень необычен для эпохи. Этакий «олимпийский негр», который привлекает своей экзотикой не столько лицом, сколько удивительным телом.
Окинув ее взглядом, Максим отметил, что Марта была довольно хороша собой. Даже несмотря на всю свою потасканность, вызванную, видимо, большим количеством тяжелого труда. Жизнь служанки не сахар. Да, намного лучше, чем селянки, но все же.
Он взглянул на ее безымянный палец. Застарелый след от кольца, будто носила много лет назад. Но сейчас его там не было. На молчаливый вопрос, заданный одной только выгнутой бровью, Марта ответила коротко и емко:
– Starb.
– Krieg?[11]
Женщина молча кивнула. Пару секунд раздумий.
«А почему бы и нет?» – подумал поручик.
– Komm, – произнес Максим, сделав приглашающий жест и приветливо ей улыбнувшись. В конце концов у него давно не было женщины. Да и ее уважить не грех. Вон как старалась. Форма словно новая.
В голове, правда, пронеслись мысли о том, что Марта может болеть какими-нибудь пакостями венерическими.
Но он от них отмахнулся. Она выглядела слишком серьезной для таких вещей. Да и, судя по следу от кольца, была замужней дамой совсем недавно. Такие просто так на сторону не бегают. Эта мысль тоже насторожила, но не сильно. Слишком уж Максим был уверен в себе и своей неотразимости. Он же не все. Он же особенный.
Помывка затянулась."
"Сначала один раз, а потом и еще раз. Во всяком случае, когда Максим и Марта вышли из ванной комнаты, обед уже был полностью приготовлен. О чем говорили довольные крики солдат где-то внизу.
Служанка, скрывая легкое смущение на лице, быстро испарилась в неизвестном направлении. Ведь на диване, напротив двери, сидел Лев Евгеньевич, читая свежую немецкую газету. Он удивленным взглядом проводил служанку и вопросительно уставился на командира.
– Она просто помогла мне одеться.
– Так долго?
– Китель был порван. Сразу не углядела, вот и подшивала.
– Китель?
– И галифе. Вы же помните, как я сверзился с веревочной лестницы.
Вот сразу и не разглядела.
– Как вам угодно, – обтекаемо ответил Хоботов, впрочем, принявший ответ командира благосклонно. Ему понравилось, что тот не стал порочить служанку или, что еще хуже, похваляться своими успехами.
Чисто выбритый, опрятно одетый Максим производил на управляющего неизгладимо лучшее впечатление, чем былой болотный монстр. Настолько, что тот стал и умеренно приветлив, и более словоохотлив.
Пообедали.
Однако выступать не спешили.
