Она понимала его юмор, немного грубоватый и излишне циничный для этих лет. Да и вообще оказалась с ним на одной волне.
С другой – все, судя по всему, было плохо. ОЧЕНЬ плохо.
Максим отказался от обезболивания наркотическими средствами сразу после того странного разговора[40]. И теперь, в немалой степени протрезвев и погасив эмоциональные скачки, вызванные отказом от наркотиков, смог уделить ситуации больше внимания. И чем дольше он думал, тем дурнее ему становилось.
Тут и реакция ее мамы на сведения о лечении Алексея.
Такого пронзительного взгляда он никогда в своей жизни не видел. Даже в очереди в туалет. Тогда он не придал этому особого значения. А сейчас… он понял, что это неспроста. А «подружка» Ольга? Подружка ли? Да и все эти странные взгляды и ужимки окружающих, что на концерте, что после. Зависть? Нет. Отнюдь. Офицеры смотрели на него со смесью усмешки и жалости. А реакция самой девушки? Почему она так расстроилась, узнав о том, что поручик узнал про ее происхождение? Явно же не простая селянка.
Чего же тогда? Стесняется? Вряд ли. Скорее боится, что родители помешают и вмешаются, и отгонят от нее эту «блохастую дворняжку» в лице Максима. Или он сам, осознав всю сложность положения, убежит, поджав хвост.
Наш герой напряженно думал, прокручивая в голове все эти детали. И чем больше уделял этому вопросу внимания, тем сильнее ему становилось не по себе. Потому что он начинал догадываться о том, кому он залез под юбку.
Конечно, все было не так однозначно. При личном общении Татьяна обходила все вопросы о семье, а люди вокруг ему ничего не говорили, полагая, видимо, что он и так все знает.
Расспрашивать же напрямую, в такой обстановке, он не решался."
"Что же до косвенных признаков, то и с ними была беда. Парадных портретов Великих княжон он не видел, фотографий из будущего не помнил, а те уродства, что, как правило, печатались в местных газетах, никуда не годились. То есть годились, конечно, но по ним можно было опознать добрую половину Петрограда. И необязательно женскую.
С Александрой Федоровной выходило лучше. Но не сильно. Парадный портрет, увиденный в Зимнем дворце, запечатлел Императрицу совсем юной, едва ли старше той прелестницы с фотографии, запомненной им в будущем.
Так что никаких доказательств своих измышлений он не имел. Лишь подозрения. Надеясь, что со временем все окончательно прояснится.
– Максим Федорович, – спросил его капитан на вокзале в Петрограде. – Вы бледны. С вами все хорошо?
– Все прекрасно, – кивнул поручик.
