– Господа – сегодня мы идем отдыхать. Предлагаю всем желающим, отличающим ноту «До» от ноты «Фа», собраться завтра после утренних процедур вон в том крыле.
Максим удалился.
За ним ушли и остальные взбаламученные им люди. А Вера Игнатьевна достала из портсигара еще одну папиросу. Прикурила ее. Потом внимательно на нее посмотрела. И затушив, выкинула. Ну а что? Вполне разумный довод озвучил этот раненый.
– Как он вам? – обратилась она к собеседнице, лет сорока, одетой обычной сестрой милосердия.
– Удивительно, что он так долго держался… – произнесла собеседница.
– Мне говорили, что он и дня не усидит в покое.
– Мне тоже. А я еще не верила во все эти слухи… – покачала головой Гедройц. – Беспокойный мужчина. Но интересный. Он ведь прав и про сон, и про папиросы, и про испуг.
– Серьезно?
– Серьезно. И применил все к месту. Я, пожалуй, действительно пойду немного посплю. За последнюю неделю мне удавалось выкраивать часа по три-четыре в сутки на отдых. Думать стало сложнее. И папиросы с кофе уже действительно не помогают…
Максим же добрался до своей палаты и улегся на койку.
В голове его творился натуральный ад. Вызвался на свою голову концерт организовывать. Клоун. Идиот. Баран.
Никогда в своей жизни ничего подобного не делал. И теперь лихорадочно пытался перебрать в воспоминаниях те мероприятия, которые сам посещал. Палата же гудела и мешала думать. Да, пожалуй, не только палата, но и весь Царскосельский госпиталь уже через полчаса знал о том, что контуженый поручик добился разрешения организовать концерт для раненых…
Глава 4
21 октября 1914 года, Царское Село
Максим изрядно нервничал, поглядывая на собирающихся людей.
Кроме ходящих раненых в зал принесли десятка два носилок с лежащими. Ну и так людей набралось немало. В том числе и не вполне местного контингента. Десятка полтора вицмундиров появилось здесь явно с каким-то смыслом.
Но пора.
Сидя с совершенно непробиваемым лицом, Максим встал и, опираясь на костыль, вышел на кромку импровизированной сцены.
– Тихо! – крикнул он, перекрывая гомон нескольких сотен людей.
Секунда. Вторая. Третья.
И зал замолчал.
А Максим начал выступление. Не сольное. Нет. Ни в коем случае. Он постарался задействовать всех офицеров, кто более-менее прилично играл. Местная музыка совершенно не годилась. Времени на полноценное разучивание новых композиций не было. Поэтому он постарался выделить простенькие блоки вроде ритма отдельным исполнителям, а себе оставить соло и сложные участки.
