Известно только, что в квартире оказался хлипкий юнец по имени Макс Хрусталев, приехавший “в гости” к столичной сестре.
Чему можно верить, а чему нельзя?
Всему можно и ничему нельзя.
Они не виделись пятнадцать лет, откуда она знает, что это именно ее брат?
Она сказала – уши. “Я помню твои уши”. Ну и что? Подумаешь, уши! Даже почтальон Печкин уши, лапы и хвост в качестве документов не рассматривал!
У Макса был билет на поезд Вильнюс – Краснодар, и в принципе он мог приехать вовсе не из Сенежа, а из Вильнюса, например.
Или из Клайпеды. Архипов ничего не понимал в железнодорожных билетах и не знал, как именно нужно смотреть, чтобы понять, откуда пассажир едет.
Как Макс решился войти в ночную открытую квартиру, в которой до этого ни разу не был?! Почему не стал звонить и стучать, а просто вошел, и все? Почему не зажег свет, а с ходу начал прятаться за кресла?
Откуда у него порез на руке?
В позвоночнике засвербило – вж-ж, вж-ж…
Была ли она на дежурстве? Он звонил ей в больницу, и она оказалась там и подошла к телефону, но Архипов понятия не имел, где именно эта больница находится.
А если в соседнем дворе? Она вполне могла выскочить из квартиры и добежать до работы.
Зачем?! Зачем?!!
Она имела возможность заниматься в своей квартире всем, чем угодно, в белый день, а не в темную ночь! Она жила в этой квартире, черт побери все на свете! Или она знала про нелепое завещание и должна была сделать что-то до того, как оно вступит в силу?!
Что она пыталась сделать?
Она жила в этой квартире и могла заниматься в ней всем, чем угодно, в светлый день, а не…
Круг замкнулся.
Тинто Брасс поднял башку и внимательно посмотрел на хозяина.
– Хочешь пива? – спросил хозяин.
“Какого еще пива, – возмутился Тинто Брасс, – когда мы должны бегать! После пива ты ляжешь и уснешь, а я что стану делать?!”
– Да, – покаялся Владимир Петрович, – лучше потом.
Запасные ключи Лизавета и ее приемная дочь держали у соседей. Нужно пойти и забрать их и выяснить, может, они пропадали, или терялись, или приходил слесарь и интересовался этими ключами!
Что дальше? Дальше что?
Песнопения в подъезде, от которых переполошились все соседи, включая тех, у которых были ключи от Лизаветиной квартиры.
Кое-что прояснилось сегодня в юридической конторе – название песнопевцев, и больше, собственно, ничего.
“Путь к радости”.
Что за путь? Что за радость?
Религиозная организация, сказал юрист. Легальная, раз они пришли в контору и назвались.
