И я тогда подумал, что она совершенно полоумная!
– А… второй нож зачем?
– Для тебя! А цель все та же – напугать и заставить верить в собственную смерть, которая вот-вот нагрянет. Он Лизавету на лестнице напугал, чтобы она уж окончательно убедилась. И тебя он тоже пугал. И еще он понимал, что, если что-то пойдет не так и где-то всплывет этот нож, подозрение первым делом падет на секту, а никак не на него, здравомыслящего и вменяемого соседа! Он тебя навешал, он знал, что ты не в спальне спишь, а на диване в гостиной.
Правильно?
– Да, – согласилась Маша. – Правильно.
– И тут вдруг грянуло завещание Лизаветы, и в дело оказался замешан я! Добромир продолжал гнуть свое – ему нужна квартира, а ты его еще послала с его… нежными чувствами. Он взбеленился, конечно, хоть и “просветленный и посвященный”. А Гаврила Романович запаниковал. И напрасно.
– Почему?
– Потому что Маслов Евгений Иванович оказался умнее Добромира. Я думаю, что ему сразу показалось странным, что это старичок так хлопочет, чтобы “Путь к радости” получил Лизаветину квартиру! И зачем ему три картины покойного Огуса? Он навел справки и выяснил, что Огус был известный искусствовед и картин никогда не писал, а Гаврила Романович в прошлом страстный коллекционер живописи.
Он сложил два и два, понял, что картины скорее всего вовсе не Огуса, а кого-то известного или даже знаменитого, и предложил Гавриле Романовичу “поделиться”. Может, припугнул, что все расскажет Добромиру и тогда Гавриле вовсе ничего не видать.
– И Гаврила Романович его… убил?
– Убил, Машка. Они встретились в Лизаветиной квартире, Евгений Иванович расположился, чтобы как следует изучить эти самые картины. Скорее всего Гаврила Романович стоял на своем – картины кисти старого друга и ничего собой не представляют. Маслов ничего не боялся, он и подумать не мог, что речь идет о миллионах! Наш пенсионер добыл из-под дивана нож и… всадил ему между ребер. И смылся – ждать развития ситуации.
Картины он забрать не мог. В убийстве должны были обвинить тебя, а если бы из квартиры пропали картины, то получилось бы, что их кто-то украл, тебе же не было смысла красть у себя, значит, убила не ты, а кто-то третий! А он не мог привлекать внимание к этим чертовым картинам.
– Потом пришел ты, увидел труп и решил, что это я убила Маслова.
– Ну да. Только потом я вспомнил про ботинки и про то, что вы с Лизаветой всех заставляли ботинки снимать.
