У кого были ключи? У Гаврилы Романовича и Елены Тихоновны!
– Ну и что? У меня тоже! И у тети были ключи!
– Тетя к тому времени уже умерла. А тебя я подозревал, кстати. Долго подозревал. До ботинок.
– До каких ботинок?! Ах да, до ботинок…
– Когда я пришел и попросил у них ключи, они по ошибке отдали мне дубликаты – те самые, что сделал дядя Гриша с тех, что ты принесла им. Это была большая ошибка. Принципиальная и роковая. Я понял, что Гаврила Романович зачем-то заказывал еще одни ключи – новые, а ты отдала им старые!
– Зачем заказал?
– Затем, что Лизавета в любой момент могла их забрать.
Она же была… непостоянная особа. Забрала бы, и как бы он тогда попал в квартиру с драгоценными картинами? В первый раз его спугнул Макс. Потом дверь сторожил Тинто. Потом ты пришла с дежурства, и он заглянул к тебе по-соседски, чтобы выяснить, кто ночью находился рядом с его драгоценными картинами. Ты ему сказала, что в три часа едешь в нотариальную контору, где станут читать завещание Ли-заветы.
– Я не помню…
– Я помню! – возразил Архипов с досадой.
– Я отлично все помню! Я встретился в ними возле лифта, и Гаврила Романович мне сказал, что он к тебе заходил. Смотри. Нотариус вряд ли раззвонил всей Москве, что сегодня состоится историческая читка завещания гражданки Огус. Макс – если отбросить предположение, что преступник – он, – в Москве вообще никого не знает. Я точно ни с кем это не обсуждал. Значит, остаешься ты. Макс мне потом сказал, что вы разговаривали, вешали картину и никто не заходил, кроме соседа, и телефон не звонил.
Вывод… какой?
– Какой?
– Что ты поделилась с соседом. Просто так. Он милый и участливый человек, а ты замученная горем сирота. Он моментально позвонил Добромиру и компании. Когда мы приехали к нотариусу, там – оп-ля! – уже сидели готовенькие юристы из “Радости”. Я все никак не мог понять, откуда они узнали, что именно сегодня, и именно в три часа, и у Грубина, а потом понял! О времени ты ему сама сказала, а о Грубине он знал из записки, которую Лизавета оставила вахтеру.
Интеллигентнейший Гаврила Романович ее попросту спер со стола дедка. Но завещание, черт его побери, оказалось совсем не таким, как ожидалось! Лизавета всех обхитрила. Когда счастье было уже так близко, так возможно, прямо посреди дороги вдруг очутился я!
Архипов поднялся, пошуровал в холодильнике и достал пузатую зеленую бутылку с французской минеральной водой.
– Хочешь?
– Хочу.
Он налил ей в стакан, а сам попил прямо из горла.
