Рассердившись, Архипов ушел в ванную и захлопнул за собой дверь.
Целоваться нельзя – брат Макс в любую минуту может их застать. Поговорить негде – в “холостяцком флэте”, оказывается, совершенно невозможно уединиться. О том, чтобы соблазнить ее, можно смело забыть – он еще не до конца “исполнил свой долг”, а она “бедная сиротка”, напуганная гадкими людьми.
Вот черт побери!
Или вовсе не рассказывать ей про труп?
Когда он вышел из ванной, оказалось, что Маша уже приготовила завтрак – гигантский омлет с грибами и красным перцем, кофе и сок.
Архипов вытаращил глаза.
Она сидела за стойкой и вскочила, как только он появился в дверях. На стойке стояли три чашки, три стакана и три тарелки. Оранжевый сок в стаканах сиял электрическим светом. Кофе пах так вкусно, как пах только, когда его варила мать, сто лет назад. Омлет золотистым краем вылезал из широкой сковороды. Тинто Брасс ухмылялся на своей круглой подушке.
– Э-э… садись, – пригласила Маша и покраснела. Издалека доносились размеренные удары – Макс Хрусталев поднимал и бросал штангу.
“Все-таки снял диски”, – понял Архипов.
– Тебе… кофе с молоком?"
"– Черный.
По утрам он никогда не пил сок, только немного французской минеральной воды. Осознав, что смотрит на сок с некоторым отвращением – вот до чего довел “уютный холостяцкий флэт”! – Архипов залпом выпил полстакана.
– Маша, я хочу, чтобы вы некоторое время пожили у меня, – бухнул он и уставился в свою чашку.
– Зачем? – не поняла она.
Положила ему омлет, и пристроилась рядом, и положила на стойку худые локти, и придвинула к себе свою чашку, и положила сахар, и помешала серебряной ложечкой, по которой скакал солнечный зайчик, – как будто этим утром началась в его доме та самая “настоящая жизнь”, о которой он печалился так недавно.
– Разве… все не кончилось, Володя?
– Я не знаю, – ответил Архипов, рассматривая свою новую “настоящую жизнь”, – точно не знаю.
– Как?! А разве вчера…
– Маш, все, что было вчера, закончилось. В этом как раз никаких сомнений нет.
– А в чем у тебя… сомнения?
Архипов отхлебнул кофе и принялся за омлет.
– Откуда у Лизаветы взялся нож? Она притащила мне нож и сказала, что он предвестник смерти. Дождь кровавый, затмение небес, все дела. Где она его взяла, ты не знаешь? Она мне сказала, что он появился сам по себе и она нашла его под своей кроватью.
Глаза у нее вдруг стали круглыми и похожими на глаза Макса.
– Ты видела этот нож, Маша?
– Я… видела. С черной ручкой, а на ручке что-то вырезано такое… непонятное.
