Мэддокс посмотрел на меня, и на его лице появилась небольшая улыбка, обнажая шрам, похожий на ямочку.
— Конечно, знаю.
— Хорошо, а теперь я уйду на террасу, чтобы у вас было несколько минут друг для друга, — сказала Джианна и подмигнула мне, прежде чем выскользнуть через дверь и сесть в кресло на террасе спиной к нам.
— Она мне нравится, — сказал Мэддокс. — Она кажется менее заносчивой, чем остальные члены твоего клана.
— Джианна классная.
Мой голос звучал отрывисто.
Желание прикоснуться к Мэддоксу было почти физически болезненным, но я не хотела быть той, кто бросится в его объятия, как девушка в беде.
Его брови сошлись в явном беспокойстве, и он тут же подошел ко мне. Мэддокс прикоснулся к моей щеке, его мозолистая ладонь была грубой и в то же время идеально подходила к моей коже.
— Ты в порядке? — тихо спросил он.
Я уставилась на него, желая кивнуть в знак согласия, но не в силах этого сделать. Мэддокс шагнул ближе, и его тепло просочилось в меня, как утешительное одеяло.
— Черт, Белоснежка.
Скажи что-нибудь.
— Я просто… — я запнулась, мои глаза заболели знакомым образом.
— Ты просто?
Он терпеливо ждал, пока я подберу слова, но впервые в жизни я чувствовала себя в растерянности, что сказать, как описать переполняющие меня ощущения.
В конце концов, я остановилась на самом очевидном.
— Мне стыдно.
Мэддокс преодолел оставшиеся сантиметры между нами, его грудь коснулась моей, и я прижалась к нему, зарывшись носом в его шею и испустив дрожащий вздох. Боже, как я скучала по нему.
Как можно было так сильно ощутить потерю чьего-то прикосновения, зная его всего лишь короткое время?
— Какого черта тебе должно быть стыдно? — он понизил голос. — Не потому, что ты переспала со мной, верно?
Это определенно то, чего многие люди хотели бы, чтобы я стыдилась. Мои глаза метнулись вверх, увидев трепет на его лице.
— Нет, — прошептала я. — За татуировку и ухо…
— Это бред, и ты это знаешь. В этом нет ничего такого, за что тебе должно быть стыдно. Если кому и должно быть стыдно, так это мне, потому что я не смог защитить тебя.
Я буду вечно ненавидеть себя за это.
Он поцеловал меня в макушку. Такой маленький жест, но он пронизывал все мое тело, заставляя чувствовать себя любимой и оправданной.
— Я знаю, что не должна так себя ощущать, но я просто не могу избавиться от этого. Мне кажется, что у людей наконец-то появилось что-то, что они могут использовать против меня, что-то, что причинит мне боль.
— Только если ты им позволишь.
