Она молниеносно отступила назад, прежде чем у меня появился шанс поцеловать ее, что я бы сделал прямо на глазах у ее старика. Я встретил его яростный взгляд, прежде чем повернуться и уйти.
Маттео и Амо последовали за мной. Я бросил на них взгляд через плечо.
— За мой комментарий я получу взвешенное погружение в Гудзон или почему вы подкрадываетесь ко мне?
— Если бы ты нырнул в Гудзон с утяжелением, Лука захотел бы стать тем, кто тебя туда сбросит, Уайт, не переживай, — сказал Маттео.
— Это утешает, — пробормотал я и занял место в баре на первом этаже.
Амо прислонился к барной стойке рядом со мной.
— Ты понимаешь, что тебе придется жениться на моей сестре, если ты хочешь проникнуть к ней в трусики?
То есть, опять? Я чуть не спросил, но в последнюю секунду подавил порыв, но Маттео, очевидно, все понял. Он жестко улыбнулся.
— Уайт, Лука может быть готов немного отойти от правил ради Марселлы, но не думай, что мы откажемся от наших традиций ради тебя.
Брак никогда раньше не приходил мне в голову.
Большинство байкеров в «Тартаре» жили со своими «старушками», не вступая в брак. Конечно, я знал о строгих традициях, которых придерживалась Фамилья. Но никогда не ожидал, что вступлю с ними в связь. Возможно, Марселла действительно хотела дождаться нашей свадьбы, чтобы заняться сексом. Черт, готов ли я жениться? И захочет ли она вообще выходить за меня замуж?
Я только мог представить, какой скандал это вызовет. Принцесса Нью-Йорка выходит замуж за грязного байкера. Казалось, все шансы против нас.
Мне действительно нужно поговорить с ней наедине. Впервые я понял, как мало мы знаем друг о друге. Единственное, в чем я был уверен, так это в том, что быть с Марселлой это правильно.
Глава 8
МарселлаПосле некоторых споров и, в конце концов, умоляний, папа разрешил мне остаться с Мэддоксом наедине в его кабинете на несколько минут.
— Мы будем в коридоре, — сказал Лука достаточно громко, чтобы Мэддокс мог его услышать, прежде чем закрыть дверь, оставив меня наедине с ним.
Мэддокс практически раздевал меня глазами. Я покачала головой, но мое тело тоже жаждало его близости. И все же я не забыла сердечную боль последних нескольких дней.
— Разве ты не хочешь поцеловать меня в награду за то, что я веду себя хорошо рядом с твоей кровожадной семьей? — спросил он с язвительной улыбкой.
В его словах имелся смысл. После всего, что произошло, у Мэддокса были все основания злиться. Я подошла к нему, и с каждым шагом мой пульс учащался.
