Отец заставил обоих мужчин встать перед ним на колени, и они снова признались в своих преступлениях.
— Вы не подчинились прямому приказу. Вы пытались убить союзника и поставили под угрозу не только миссию, но и жизнь моей дочери. Мэддокс Уайт помогает нам найти сторонников Эрла Уайта, которые могут преследовать ее. Есть только одно наказание за это преступление: смерть.
В толпе воцарилась тишина. Я затаила дыхание, опасаясь, что люди могут взбунтоваться, но за исключением нескольких неодобрительных лиц большинство людей приняли приговор.
Я приготовилась, когда отец поднял пистолет и выстрелил сначала в одного, потом в другого мужчину. Я едва вздрогнула. Похищение и смерть Эрла приучили меня к определенной жестокости. Думаю, я должна была поблагодарить его за то, что наконец-то набралась смелости и присоединилась к Фамилье.
На лице Мэддокса отразилось удивление.
— Я не думал, что твой старик действительно пойдет на это.
— Может, тебе не стоит называть его так здесь, — сказала я, забавляясь.
Мэддокс быстро ухмыльнулся, но папа перехватил его взгляд, и они кивнули друг другу, что, вероятно, было своего рода мирным договором в тайном мужском коде. Затем настала моя очередь. Папа пригласил меня присоединиться к нему на платформу.
Мое сердце бешено билось в груди, когда я поднялась и встала рядом с ним.
С этой точки обзора толпа казалась еще больше, и я не могла отрицать, я нервничала.
— Перемены неизбежны, — произнёс отец громким голосом. — Будущее не ждет, пока мы догоним его.
Оно опередит нас, если мы ему позволим, и я не намерен позволять кому-либо управлять этой лодкой, кроме меня. — он указал на меня. — Как я уже говорил некоторым из вас на собраниях, моя дочь Марселла присоединится к бизнесу.
Все уставились на меня, и их сомнения придали мне еще больше решимости доказать каждому из них свою правоту. Отец протянул мне один из своих кинжалов. Он сверкал под мерцающими прожекторами, падающими на нас из-за углов.
Я посмотрела папе в глаза и провела лезвием по нежной плоти ладони.
Мои внутренности на мгновение перевернулись, но я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не отвлекаться.
— Рождённая в крови, поклявшаяся на крови, я вхожу живой и ухожу мертвой, — твердо сказала я, и все сомнения, которые испытывала, испарились в этот момент.
Это моя судьба. В моей крови, как и в крови Амо, текла кровь Фамильи.
Я убрала клинок и повернулась лицом к толпе, показывая свой порез и позволяя крови стекать на помост.
