И вообще, если мыслить здраво, то что я могу? Нет, правда. Что я могу сделать против Харонов? Как я с ними справлюсь, если представители закона в Бэрморе не на моей стороне? Уверена, никто не стал разбираться в случившемся. Списали всё на утечку газа или ещё какую-нибудь хрень. Никто даже не попытался взять у меня показания. Хотя наверняка все уже в курсе, что я жива и где нахожусь.
Помогут ли мне парни? Хароны убили Кира и подстрелили Яна – да. Но достаточная ли это причина, чтобы четверо парней пошли против многочисленной банды? Может ли кто-то присоединиться к ним? Боже! Я не в курсе иерархии и численности группировок в нашем городе, а также их взаимодействий.
Когда Смотритель был ещё жив, в Бэрморе соблюдался порядок, но сейчас здесь царит анархия.
Окончательно запутавшись в мыслях, я вышла из душа и быстро подсушила волосы полотенцем. Воспользовалась новой зубной щёткой и антиперспирантом с нейтральным запахом. Затем протёрла запотевшее зеркало и уставилась на своё отражение.
Я обожала наводить марафет, пусть мне и была доступна только дешёвая одежда, бижутерия и косметика.
А теперь у меня не было даже этого. Но всё равно я выглядела эффектно.
В каштановых волнистых волосах вызывающе блестели фиолетовые пряди. Кир говорил, что это протест и нелепость, но я упорно втирала ему о самовыражении. Господи… мы ссорились даже по поводу долбаного цвета волос. Последние два года действительно вышли напряжёнными для нас. Но я всё бы отдала, чтобы вновь услышать голос Кира. Даже если бы он орал на меня.
Я бы всё отдала, чтобы вернуть его, Лейлу и маму. Но их не вернуть. Оттуда не возвращаются…
Прищурившись, я оценила свои глаза. Серые, при игре света отливающие металликом, они казались необычными. Я бы даже сказала – завораживающими.
С фигурой у меня тоже всё в порядке. Спасибо ежедневным прогулкам до универа, а после пар – до тату-салона и потом уже до дома. Я часто бегала, так что тело было подтянутым. За последние два года на нём появилось достаточно рисунков. И нет, я не пыталась стать похожей на Кира.
Я просто полюбила боль. Она напоминала мне, что я ещё жива. Своеобразный мазохизм.
Можно сказать, что я красивая. В своём роде. На вкус и цвет, конечно, но на внешность я никогда не жаловалась. Мне нравились мои странные глаза, каштаново-фиолетовые волосы, татуировки, подкаченный зад и грудь среднего размера. Клюнут ли на это парни? Смогу ли я убедить их помочь мне?
Как только эта мысль пришла мне в голову, я расхохоталась.
